Читаем Книга драконов полностью

Киости рассмеялся. Впрочем, если судить по выражению лица мага-лингвиста, тот отнюдь не шутил.

Солнце опустилось за горизонт. Исследователи разбили лагерь, не дожидаясь заката. Тропические сумерки быстро сменила темнота. После ужина Киости натерся чесночным порошком, от которого отказался накануне. Он хотел надеяться — он молился, чтобы это помогло. В колбасках, которые они ели на ужин, тоже было полно чеснока. Набив ими желудок, он почувствовал некоторое облегчение.

Однако все его надежды рассеялись как дым, когда, проснувшись посреди ночи, он при ярком лунном свете увидел прямо над собою цалдариса. Луна здесь светила куда ярче, чем где-либо еще в Муссалмийской империи, но глаза неупокоенного существа были двумя темными провалами, не источавшими ни блика, ни искорки… Впрочем… разве не угадывались там, в черной глубине, две багрово светившиеся точки? Они казались страшно далекими — вероятно, так выглядит адское пламя, увиденное с небес.

— Ты мой, — раздался шепот вампира.

Магический словарь Сунилы сейчас не работал, но Киости понял. Хотя тварь говорила вовсе не по-муссалмийски.

— Я твой, — согласился волшебник, выдыхая чесночные пары прямо в нависшую над ним физиономию.

Черты цалдариса исказились — почти как у мертвого Реландера, когда до него добралось солнце. Стало быть, чеснок ему очень не нравился. Но не настолько, чтобы остановить. И если свет в глазах был призрачным, едва различимым, то клыки сверкнули в лунном серебре весьма даже материально. Киости прекрасно знал, куда именно они были нацелены. И он ждал, прямо дождаться не мог этой секунды…

«Дерись! Беги! Рази его заклинанием!» — призывал крохотный уголок его разума, избежавший совращения. Весь остальной рассудок с охотой принимал то, что должно было сейчас произойти. Киости даже вспомнил, каким довольным и спокойным выглядел Реландер, когда его обнаружили.

От цалдариса ощутимо разило могилой. Интересно, где он прятался от рассвета и до заката? Почему туземцы давным-давно не отловили его и не предали окончательной смерти? Самое время задуматься об этом, в то время как длинные клыки придвигались все ближе…

А потом, ни с того ни с сего, клыки мгновенно исчезли. И страшные глаза вместе с ними. И все лицо, отмеченное аскетической красотой… Правда, теперь, когда Киости больше не мог видеть его, оно сразу перестало казаться ему красивым. Наоборот, ничего страшнее он совершенно точно в жизни своей не видал. Все дело было в заклятии, которое это существо на него наложило, — а ведь он сам был магом!

— Помоги нам! Прокляни его! — раздался хриплый голос Сунилы.

Киости запоздало сообразил, что заклятие цалдариса рассеялось не вполне. И глаза его скрылись из виду не потому, что оно куда-то убралось. Их просто закрыл большой черный мешок, который Сунила и один из светловолосых коротышек накинули вампиру на голову. И теперь они сражались, точно два демона, пытаясь удержать своего жуткого пленника, не давая ему вырваться и бежать. Или, хуже того, вырваться, пустить в ход свое странное могущество и поквитаться.

Когда разум Киости вернулся к своему обычному состоянию, маг тут же произнес собственное заклятие. А он попал в эту экспедицию не в последнюю очередь потому, что являлся отличным фиксатором — одним из ведущих в империи. Живые образцы, которые он фиксировал своими чарами, оставались совершенно свежими и почти живыми долгие годы, десятилетия, а может быть, и века. Имея при себе такого специалиста, участники экспедиции были избавлены от необходимости таскать увесистые и неудобные для переноски кувшины с формалином (который был еще и дьявольски дорог) или крепким спиртом (который не отличался дороговизной, но слишком уж часто использовался для целей, весьма далеких от фиксации образцов).

Киости еще не приходилось метать заклинание, которое наталкивалось бы на подобное сопротивление! Правда, он до сих пор ни разу еще не пытался заморозить существо, живое либо неупокоенное, которое обладало бы собственной разумной волей. И мало ли какие побасенки ходили о фиксаторах и о девушках, которые отваживались их отвергать! Киости всегда считал подобные россказни чепухой, а теперь вполне в том убедился. Все могущество волшебника ушло на то, чтобы хотя бы замедлить посягательства на него вампира!

Впрочем, этого оказалось достаточно. Заклинание дало возможность Суниле и туземцу — а с ними и Киости, выпутавшемуся наконец из одеял, — сперва не дать цалдарису сбросить с головы мешок, а потом и спутать его, чтобы не удрал.

Невзирая на заклятие и веревки, он продолжал отчаянно биться, силясь вырваться на свободу. Это было довольно жуткое зрелище. Он двигался словно человек в глубокой воде. Или в пучине кошмарного сна. Киости продолжал смотреть. Это… создание как-никак едва его не убило, и он, в свою очередь, желал увидеть его конец. Киости был не единственным зрителем. Вместе с ним за судорогами цалдариса наблюдали ученые из экспедиции. Совершенно бесстрастно, чисто из научного интереса. По крайней мере, так они утверждали.