Люди вокруг меня – тоже самые обыкновенные. Необыкновенными их делает знакомство со мной. В каждом из них есть мои черты. Возможно, именно поэтому они становились больше, чем просто знакомыми. Были чуть ближе, роднее, что ли, при этом оставаясь для других обыкновенными людьми, единицами из миллионов. И она, Таня, живет в другом городе – самый обыкновенный человек. Просто природа бросила кости, и на ее гранях были такие же точки, как у меня. На некоторых. Их-то я и разглядел. В мире сотни похожих кубиков, с одинаковыми отметинами, общими точками соприкосновения. У кого-то на сердце, печени или лице. Удивительно не это. Удивляться можно способности разглядеть схожесть и встретиться.

Я вспомнил человека по имени Кира.

Я редко думал о человеке по имени Кира, а тут неожиданно вспомнил.

Мы никогда с ним не общались в привычном смысле. Не писали друг другу писем, я не видел его или ее лица, не слышал голоса. Я не знал возраста, места жительства и даже не был совсем уверен в поле. Воспринимал, как девушку, но старался не фиксировать это в своем сознании. Все это было мелочами по сравнению с… Странно, что я нечасто вспоминал о ней. Наш полет во вселенной пересекся на одном интернет-ресурсе для начинающих литераторов. Она прочла несколько моих отрывков. Написала рецензии, в которых о тексте и смысле не было ни слова. Там были слова, но такие, что… Я в то время чуть не сошел с ума – начинал бредить идеей, что это я сам встаю ночью как лунатик и пишу рецензии на свои тексты, подписываясь другим именем.

А потом она исчезла.

Я даже не успел к ней привязаться. Кира исчезла не вдруг. Написала текст о мужчинах, внутри которых она живет. Там было о троих. Обо мне был второй текст – она и раньше называла меня «золотой серединой». Называла меня своим «внутренним голосом». Называла меня – Солнечный Бог-победитель. Она смотрела на мир моими глазами. Говорила фразы… В жизни я был знаком со многими девушками, уже знал, какие эпитеты в мой адрес из их уст звучат приятно, а какие раздражают. Кира знала все приятные для меня слова. И не знала неприятных. Ни разу не написала ни одного неприятного мне слова. У меня не было сексуального влечения к ней. Если только капельку – точно так же, как к себе самому. А после последнего текста о мужчинах, внутри которых живет, оставила маленькую рецензию: «Ты должен сделать то, чего не успела сделать я».

Почему я подумал об этом только сейчас? Или каждый человек должен быть готов к мысли, прежде чем воплощать ее в реальность?

Я не думал о встрече с Кирой. Наверное, она знала это. Или я просто не был к ней готов? Сейчас в папке были первые шаги к встрече с Таней, первые листы завещания Киры, первые шаги моей жизни. Моей жизни, которая для…

Солнечные очки солнечного бога-победителя, двухкомнатная квартира с видом на дом напротив, не до конца написанная книга, не до конца прожитая жизнь…

13. Слова, слова, слова

Первым ко мне пришел Богдан. Он принес и первую же хорошую новость. Его маму обследовали в медицинской академии. Предыдущий диагноз был неверным, все осложнения начались из-за безумно дорогих, но противопоказанных ей лекарств, полгода очистки организма и все должно прийти в норму. Я уже на входе вручил ему стопку листов, он сел на диван и принялся читать.

Позвонила Аня. Я не забыл, что должен был их встретить у метро. Но… Мне так лениво было идти почти две троллейбусные остановки, чтобы встретить девушек, которые для меня девушками уже и не являлись. Если бы не Богдан, то, скорее всего, просто объяснил бы, как пройти к моему дому в телефонном разговоре. Но он уговорил. Сказал, что я, наверное, придумал какую-то неудачную отмазку, лишь бы не показывать хорошеньких девушек ему и Диме. Я поделился своими подозрениями. Он сразу же переспросил, в какой именно момент мне в голову пришла эта чушь. Я задумался на секунду и начал соображать… Не смог вспомнить. Богдан продолжал с недоверием смотреть на меня, затем заверил, что сам все выяснит. И выяснил. Это оказалось второй хорошей новостью. Сделал он очень просто. Я предполагал, что он начнет запутанное и непонятное расследования. А он – просто, очень просто.

Когда мы подошли к выходу из станции, Аня и Даня уже стояли возле киоска и ели мороженое. Аню до этого я видел лишь однажды и не сразу смог уверенно указать на нее моему другу. Обе были одеты в черные облегающие блузки. Одна – Аня – в светло-серых джинсах, вторая – в почти такого же цвета брюках. Волосы подобраны резинкой в тугой хвостик, на ногах у Ани серые замшевые кроссовки, у Дани – коричневые туфли без каблука. Однако разница в характерах все равно выразилась в одной, пусть даже сразу не приметной, детали. Аня старалась держаться строго, но на коленке у нее темнело зеленовато-бурое пятнышко. Видимо, успела где-то споткнуться – она постоянно спешила и не притормаживала на поворотах.

– Богдан – это Аня. Вы, видимо, Даня, да? Это Богдан. Меня зовут Марат, – я пытался сообразить, всех ли я назвал. Мой приятель легко пожал им руки и заявил: