Читаем Книга для... полностью

Взглянул на часы. Полчаса до начала матча. Принял душ и уселся перед телевизором. После стартового свистка прошло всего десять минут, но я выключил телевизор. Мне захотелось написать письмо девушке, которая как-то была связана с таксистом. Увидев которую, я на мгновение забыл об известной мне лишь по фотографиям Тане. И, наконец, которую я был не против увидеть еще раз. О том, каким способом можно передать ей это письмо, я имел смутное представление, но у меня была визитка с номером телефона таксиста. Вначале надо написать, а потом можно будет и подумать.

Мое детство пришлось на ту эпоху, когда перед каждым праздником родители покупали десятки открыток и рассылали их по всей стране. Они всегда их подписывали своими именами с неизменным «и маленький Маратик» в конце. Иногда я черкал что-нибудь цветными карандашами на свободном от текста месте. Повзрослев, стал сам писать (точнее, срисовывать) свое имя, а еще через год – уже полностью все поздравление. Дальше были письма. Вначале короткие, с описаниями погоды и вопросами на ту же тему. Потом все более пространные и абстрактные с чувствами и эмоциями. Первое время не признавал электронную почту и старался писать лишь от руки. Но в итоге скорость передачи информации победила душевность. В последнее время я писал по три-четыре письма в день. Старался отдать Тане всего себя, истощился и стал неинтересен даже самому себе. Теперь вот возникло желание написать той девушке. Вообще желание написать письмо – очень капризная вещь. Вот, например.

Смотрю я футбол. Играют две команды. За одну болею. За другую – нет. Атакует другая команда. А моя защищается. Те постоянно атакуют, а мои постоянно защищаются. И отвечают острыми контратаками. И эти контратаки просто обязаны завершиться голом. Но не завершаются. Другие продолжают атаковать. И вдруг кто-то из них падает в нашей штрафной, и судья назначает пенальти. Совершенно безапелляционно. Странно. Все имеют право на апелляцию. А мои футболисты нет. Но они все равно начинают спорить. И одному из них показывают красную карточку и выгоняют с позором с поля. Но не это меня волнует. Комментаторы! Они… они…. Интонация, усмешки, ирония, да мало ли что. Но они говорят, что мои зря спорят, что нарушение было очевидным, что удаление справедливо.

И вот бьют пенальти, естественно забивают (хотя наш вратарь, вытянувшись в струнку, зацепил кончиками пальцев мяч, но удар был безупречен). Показывают три повтора пенальти. Игра уже заканчивается. И тут неожиданно (наверняка в результате ошибки режиссера, который хотел в четвертый раз повторить гол) на экране повторяют момент нарушения. А не было его. Не было нарушения. Никто никого не сбивал. Даже близко по ноге не попал. И мои не зря спорили. И нарушение не было очевидным. И удаление было несправедливое. И жду, что вот сейчас комментаторы заметят свою ошибку. Что они скажут? Чем будут посыпать себе голову? Как извинятся передо мной? Но! Они не видели этого повтора!!! Они разговаривали на отвлеченную тему и не видели. И продолжают иронизировать. И потом свисток. Они говорят о заслуженной победе одних и о разочаровывающем стиле игры моих. Все. Реклама. И говорю себе: «Надо написать им письмо». Но не пишу.

Или вот еще. Был один эпизод в моей студенческой жизни, когда произошел конфликт с местными властями. Сам я не сидел несколько месяцев в палатке перед горисполкомом. Но тоже был студентом. И даже провел одну ночь перед горисполкомом. Правда, не в палатке. В палатке были активисты. А я был простым студентом. Я сидел в эту ночь на пустой пластиковой бутылке. Если есть такая бутылка, можно хоть неделю сидеть вне палатки. Главное прикрутить крышку, надавить на бутылку, чтобы вышел примерное треть воздуха и плотнее прикрутить крышку.

А по телевизору каждый вечер новости. Их новости. Там, где у нас все хорошо. Удои повышаются, пенсии повышаются, раскрываемость повышается, очередного иностранного студента избили. Иногда кажется, что это для них тоже хорошая новость. Ведь помещают ее после повышающихся пенсий и перед Каннским фестивалем. Но еще в этих новостях говорят о подкупленных молодых людях, выдающих себя за студентов моего вуза, которые нарушают общественный порядок, вытаптывают траву на лужайке перед горисполкомом, мусорят, предаются разврату и так далее и тому подобное. А ведь я знал, что это не так. Не так это. И не выдавал себя за студента. Я и был этим студентом. И другие не выдавали. И не подкупленные. И разврату не предавались. Как можно предаваться разврату на глазах собственных родителей?

Ведь родители (не мои – я был иногородним студентом, – а другие родители других студентов) эти тоже ночевали. Нет, не в палатках. Они прятались…