Читаем Книга для... полностью

Ноги перестали меня слушать, во рту пересохло, и я даже не пытался кричать. Еще сильнее закрыть глаза я не мог. Мне улыбалась Она. Завязывала шнурки и улыбалась. Ужаснее всего было то, что улыбка эта была невинная и искренняя. Она не оскалила острые клыки, не бросилась на меня с ножом и не была одета в окровавленную Димину одежду. Просто ласково улыбалась, потом поднялась, поправила рукой прядь упавших на лоб светлых вьющихся волос. Было что-то жуткое в этом спокойствии. Я слышал, как в траве стрекочут кузнечики, летают между цветками клевера пчелы и шмели, высоко в небе поет звонкую песню какая-то маленькая птичка. Все было нестрашно и так, как должно быть. Вот только вместо Димы рядом со мной оказалась Она. Почему-то в этот миг мне вспомнилось, что мы шли с Димой на речку. Её не было видно, она протекала всего в двух-трех километрах от того места, где я сейчас стоял. Я попробовал повернуть голову в том направлении.

У меня получилось! И еще я почувствовал, что ноги тоже меня слушают. Выдохнул воздух и понял, что могу разговаривать. Сейчас я повернусь и пойду к речке. И она за моей спиной не превратится в гигантского дракона, который клыками вцепится в мою спину и перекусит пополам. Не достанет из ножен кинжал и не проткнет меня сзади насквозь. Даже не положит руку на плечо. Останется стоять и улыбаться. Она меня не держит, и я могу уйти. А когда дойду до берега реки, окажется, что рядом со мной стоит мой друг. А Ее еще будет видно, где-то далеко будет различим Ее силуэт, но возвращаться я не захочу. И от этого всего – спокойствия и нежности в ее улыбке, Ее внезапного появления за моей спиной и моего ухода, которому Она не станет препятствовать, – мне вдруг стало ТАК страшно, что я проснулся…

Посмотрел на часы. Я лег всего лишь полчаса назад! Спал я или нет? Это был сон или игра воспаленного, опьяневшего мозга? Сбросил одеяло на пол, включил телевизор, попрыгал по каналам, выключил и провалился в новый сон. Яркий и длинный.

Она жестом приказала вывести меня из каюты. Руки были связаны, и сопротивляться я не мог. Когда меня волокли за ногу по дощатой палубе, краем глаза заметил раскачивающиеся на реях тела моих товарищей. Настил был мокрый от крови и воды, которой мы обливали раскалившиеся пушки, пока не закончился порох. Несколько раз больно ударился головой о стальные петли, торчавшие из досок. Наконец меня затолкали в крошечную каморку для хранения веревок и абордажных крючьев. На входе поставили двух стражников. Улыбнулся – пусть и не боятся, но, во всяком случае, не расслабляются.

В этом помещении я провел три дня. Дверь, видимо, чем-то подперли, потому что, когда я осторожно толкнул её ногой, она не шелохнулась, – если бы просто повесили замок, то шаталась бы. Внутри было тесно, стоять удобнее, чем сидеть, поэтому большую часть дня я проводил, опершись о стену. Ни пищу, ни воду не давали, но мучило меня не это. Я никак не мог понять, что произошло. Я заперт на своем же корабле по приказу женщины, чьим именем я этот корабль назвал и ради спасения которой почти неделю назад вступил в неравный бой с двумя мощными галеонами. Племянница губернатора небольшого островка. Она была маленькая, когда меня продали её дяде в рабство. Девочка часто прибегала к столбу, у которого наказывали провинившихся. Чаще других там оказывался я. Она смотрела, как меня избивали кнутом двое чернокожих, а потом украдкой приносила смоченный в воде платок и вытирала мне лицо.

Сейчас я вновь изнываю от жажды, но надеяться на ее помощь уже не могу. Перебираю в памяти все эпизоды своей жизни. Побег с острова на шхуне работорговцев, встреча с пиратами, мой университетский товарищ – помощник капитана пиратского фрегата, рысканье по тропическим морям в поисках наживы, принятие подданства Голландии, потом Франции, Португалии, даже Испании на один день. Бой с целой флотилией легких галер. Гибель почти половины команды, включая капитана и моего друга. Наконец на моем корабле стал развеваться британский флаг. Весть о том, что Её видели на испанском корабле сразу же после начала войны Испании с Англией. Что же могло произойти за это время? И тут я вспомнил последнюю ночь перед побегом, Её нежные ладони на моей обожженной спине, расширившиеся зрачки, стон, вспышка…