Читаем Книга Беглецов (СИ) полностью

Друд стремительно скользил через толпу, как ищейка сквозь лесную чащу. На ходу он взял Хилла за локоть.

— Возьмём таксомотор, — пояснил он вполголоса. — Запомните, едем до площади Терции, район Чёрного Тюльпана!

Они вышли из здания вокзала на широкие ступени, уходящие вниз, к полукруглой привокзальной площади, вымощенной жёлтым камнем и озарённой фонарями. Сгрудившиеся по краям её мобили походили на стайку жуков, что сползлись на лужицу мёда. А за пределами площади вздымались из тьмы сверкающие гранёные здания, вспыхивали и струились огни. Городской шум накатывал, как рокот прибоя. Хилл бывал в Бомтауне не раз, но теперь взглянул на него другими глазами: как отыскать двоих беглецов в таком огромном городе?..

— Такси, такси берём! — Шофёры надвинулись со всех сторон, выкрикивая цены. Теперь инспектору стал ясен смысл указаний Друда: на Часового, выглядевшего оборванцем, они не обратили внимания, а вот Хилл выглядел как вполне приличный, хоть и помятый, клиент. Он наугад выбрал таксиста — улыбчивого, смуглого парня-южанина с нитью бусин на левом виске.

— Ээй, не боись, родной — домчу быстрее ветра! — заверил он, отворяя перед пассажирами дверцу. Друд и Хилл забрались на сиденье, и будто очутились внутри резной шкатулки. Сиденья были обтянуты сетями из деревянных бус и морских узлов, потолок обит узорчатой красно-жёлтой тканью. И каждую поверхность украшали картинки в резных окладах — сплошь человечки в гирляндах цветов, киты, рыбы и морские волны. Даже на приборной доске красовался пузатый, золочёный идол в окружении маленьких свечек. Как будто водитель изо всех сил пытался превратить машину в святилище.

Вот под капотом застрекотал и защелкал двигатель. Водитель перевернул песочные часы на приборной доске, отмеряя время поездки, вырулил со стоянки, и машина покатила по улице, набирая скорость.

— Куда мы едем? — осмелился вполголоса спросить Хилл. Водитель вставил в гнездо на приборной панели цилиндр фонографа, нажал рычажок, и по салону разлилась приятная, напевная мелодия; таксист с улыбкой замурлыкал в такт, постукивая пальцами по рулю.

— В розыскной отдел, — снизошёл до ответа Друд.

— Но разве нам не нужно в полицейское управление?

— Это дело государственной важности, — Друд неотрывно смотрел в окно поверх очков, будто надеясь случайно заметить среди прохожих двоих мальчишек. Ни на секунду Часовой не позволял себе ослабить бдительность. — Сперва им займётся Ведомство Внутренних Отношений. Поверьте, наши возможности куда шире.

— Только не говорите мне про колдовство, — нервно усмехнулся Хилл. Он был хронистом, связанным присягой и посвящённым в некоторые запретные тайны, но про Часовых знал не больше простого обывателя. Малочисленное и закрытое Ведомство Внутренних Отношений, якобы занимавшееся улаживанием разногласий меж прочими Ведомствами, на деле являлось госбезопасностью — в которую, помимо прочего, входил таинственный «Четвёртый Секретариат». То есть, Часовые: говорят, их прозвали так именно от аббревиатуры «ЧС». Чем занимались остальные три секретариата (и были ли они вообще), возможно, не знали даже сами Часовые.

— Колдовства не бывает. Есть лишь…

— А-а-а, черти морские! — завопил вдруг водитель. В лицо ему полыхнули фары — прямо на них вырвался встречный мобиль, обгоняя движение. Таксист крутанул руль, и удачно разминулся с лихачом. Но таксомотор проехал прочти впритирку к тротуару… и наехал колесом на разбитую бутылку, застрявшую в решётке водостока.

Дутая шина лопнула. Друд инстинктивно пригнулся, приняв хлопок за взрыв — а миг спустя его мотнуло всторону и приложило раненым ухом о дверь: машину повело. Водитель с проклятиями выкручивал руль. Таксомотор протащило несколько метров юзом, он зацепил оголившимся колесом о мостовую, высекая брызги-искры — и влетел капотом в пожарный гидрант на тротуаре. Вверх на добрые два этажа весело ударил фонтан воды.

Хилл с трудом оторвал лоб от подголовника переднего сиденья, и охнул. Перед глазами всё плыло, в голове саднило. Рядом завозился Друд:

— Эй! Хилл, вы живой?

— Кажется…

— Отлично. — Друд распахнул дверь, вылез наружу и вытащил за собой Хилла. Часовой морщился и шипел сквозь зубы: на бинтах опять проступила кровь. Таксист уже вылез, и со скорбным видом обходил пострадавший экипаж. И над всем этим сверху лил искрящийся дождь из струи гидранта. Поодаль (чтобы не попасть под брызги) собралась небольшая толпа, и тревожно переговаривалась.

— Лодка течь дала, приплыли! — печально сообщил таксист Хиллу, и с досады пнул колесо мобиля. Но быстро взял себя в руки, и улыбнулся. — Что ж, значит, так сошлись пути. Возблагодарим же судьбу, что живы и целы! — И добавил что-то на непонятном языке — наверное, одну из мантр, которые так любят южане. Хилл диковато взглянул на него. Он слышал, что народы Солнечного Берега исповедуют свою веру, которая учит смиренно принимать как радости, так и беды — и всё же, это было странно.