— Говори, свинья! — Незнакомец тряхнул его за шиворот так, что зубы управителя лязгнули. Каждый вдох пах железом — кровь из разбитого носа текла по усам, и её размывал дождь. — Что спрашивал у тебя инспектор?

— Я не п-понима-а… — Жалкая попытка солгать тут же была пресечена ещё одним ударом по зубам, и у Геруда будто молния перед глазами полыхнула.

— На помощь! — сипло пискнул он: всё нутро от ужаса свело, и на крик не хватило дыхания. — Спаси… — Он захрипел, когда чёрный рывком намотал его галстук на руку и затянул, как удавку.

В несколько шагов убийца (теперь в этом не было сомнений) подтащил его к краю крыши. Управитель скосил глаза — под ним уходили вниз на четыре этажа стены корпуса, а ещё ниже тянулся склон обрыва. Мысли путались и скакали вразнобой. Это не могло, не имело права происходить с ним!

— Я даю тебе последний шанс ответить, иначе полетишь вниз. — Незнакомец приблизил лицо к физиономии Геруда. — Что хотел от тебя инспектор?

— Он п-приходил сюда, — пролепетал Геруд. — Чуть больше часа тому… Спрашивал про двух мальчишек с завода… клянусь, я…

— Что? Что ты ему сказал?

И в глазах незнакомца Геруд увидел свою гибель. И понял, что это не «они», и даже не террористы-«ломщики» — хуже. На ум пришли самые страшные истории, которые рассказывались в клубе после игры за рюмкой бренди…

— Пощадите! — завопил он, и схватился за руку убийцы. — Клянусь, он хотел знать лишь имена! Имена и личные номера! Я-я ничего больше не сказал, я ничего не зна-а-а..! — Он разрыдался, и слёзы вперемешку с дождём покатились по его щекам.

— Заткнись, — процедил убийца. Он подтянул управителя к себе и уронил на крышу. Тот приподнялся на четвереньки — руки тряслись.

— Не убивайте… выдавил Геруд. Убийца взглянул на него с презрением.

— Не сегодня. Ты нам ещё пригодишься. И — никому ни слова о нашей маленькой беседе. Скажешь, что с лестницы упал, — в голосе прозвучала насмешка. — А если проболтаешься, пеняй на себя. Уяснил?

— Да, да-да! — неистово закивал Геруд.

— Вот и отлично. Бывай, управитель. — Чёрный развернулся и пошёл прочь.

Глядя ему в спину, Геруд шумно вытер окровавленный нос рукавом и поднялся на ноги. Кочерга валялась неподалёку: он подобрал её, тихо вздохнул — и ринулся вдогонку, занеся железку для смертельного удара.

Как чёрный почуял его? Он даже не обернулся, лишь как-то вдруг отпрянул в сторону, и встретил Геруда ударом локтя под дых. Толстяка согнуло пополам и повело на бегу в сторону, он сделал ещё пару шагов — и вдруг навис над самым краем крыши.

Налетевший порыв ветра с дождём предательски толкнул в спину. Геруд судорожно замахал руками… И со страшным воплем полетел вниз.

Глава 7

Дождь пришёл из-за гор и обрушился на Анкервилл, задернул город серой пеленой мглы. Из-за особенностей климата — вечный холод на севере, вечный зной на юге, к чему стоило прибавить перепады давления на границе с Запредельем, ибо барьер не препятствовал воздушным массам — над Империей постоянно бушевали циклоны. Дожди и грозы случались очень часто, а северные ветра были свирепы. Если бы не множество горных хребтов, что преграждали путь ветру — пригодные для жизни и хозяйства регионы давно погибли бы от пылевых бурь.

Дождь плясал по улицам и крышам, хлестал вздувшуюся гладь реки, что несла волны вровень с лодочными причалами. Вода бурлила в водостоках, грязными ручьями неслась по улицам и исчезала в решётках сточных люков. Ливень разогнал людей с улиц, и окна домов затеплились светом в дождливой мгле.

Но были и те, чьим делам дождь не был помехой. Зажглись лампы на вывесках клубов и забегаловок, маня запоздалых и промокших мотыльков-прохожих. Яркими фонарями сиял «Огненный Туз», лучший в городе карточный клуб, с фасадом в помпезном стиле старого Королевства и окошками в форме всех четырёх карточных мастей — стрел, зубцов, витков и камней (обозначавших, понятно, детали часов — стрелки, шестерни, пружины и часовые камни). У подъезда парковались хоромобили, прилично одетые господа в холле передавали пальто слугам и проходили дальше, в прокуренный уют алой бархатной обивки и зелёного сукна столов. Кто-то вежливо удивился тому, что не пришёл управитель Геруд, другой отпустил шутку — и остальные залились смехом.

Не все стремились на свет. Одинокие фигуры торопливо шагали мимо освещённых крылечек и витрин, и сворачивали в переулки. Здесь в глухих тупиках и подвальчиках обосновались заведения, что предлагали сомнительные, а то и вовсе запретные удовольствия. Из приоткрытых дверей слышались музыка и пьяный смех, тянуло сладким дурманным дымком. В подворотнях звучал шёпот, блестели монеты и переходили из рук в руки свёртки и кульки. Здесь, как мокрицы под камнем, копошился «ночной рынок».