— Считайте это компенсацией. Поезжайте со своей подругой домой. Вложите деньги с умом, и больше не делайте глу… Эй! А ну, хватит! — Энни вдруг упала на колено, схватила Часового за руку и принялась её целовать. — Кому сказал, брысь!

Отделавшись от девиц, Друд обернулся к Реджи. Тот, обмерев, ждал своей участи.

— Это тебе, — Друд уронил на сиденье ещё одну монету-год. — За неудобства. Отвезёшь меня в Чёрный район, высадишь где-нибудь, и всё. И забудь всё, что сегодня было.

— Да я! — не сразу пришёл в себя Реджи. — Мастер Часовой! Какие неудобства, я за такое вас хоть каждый день катать готов!

— Не нужно.

Подошедший Хилл не сразу решился обратиться к Друду. Часовой был сам на себя не похож — поникший, усталый, будто враз утративший надежду.

— Мастер Друд… Что мы будем делать?

— «Мы» — уже ничего, — отрезал Друд. — Вам лучше взять билет на первый столичный экспресс. Задержанных в Анкервилле преступников доставят в столицу, и ваши показания могут понадобиться.

— Но! — как ни странно, Хилл ощутил разочарование. Неожиданное приключение с загадками и погонями закончилось, а он так ничего и не понял. — Как же дети?

— Полиция займется поисками. Надо будет, прочешем весь город. Но если не удастся найти их в течение суток… — Друд поник головой. — То, боюсь, их уже ничто не спасёт.

Хилл собрался с духом.

— Кто они, Друд? — тихо спросил он. — Зачем вам эти двое?

Часовой поднял на него взгляд, и Хилл подумал было, что сейчас поплатится за любопытство. Но Друд поднялся с сиденья и поманил его за собой.

— Вы знаете, что это? — спросил он, отойдя с инспектором в сторону: и показал свой значок.

— Да.

— В курсе, почему он светится? — Друд коснулся красных камушков в брюшке паука. — Это принцип сродства. Алхимический трюк. В кристалликах — по капле моей крови. Поэтому значок нельзя украсть или подделать, ясно?

— То есть, он светится только, когда вы рядом?

— Может, он отозвался бы на кого-то одной крови со мной, — признал Друд. — Моего отца, или ребёнка: но у нас нет ни семей, ни детей.

— Стоп, — сообразил Хилл. — То есть, в моём хронометре тоже…?

— Верно. В своё время, в столице изготовили особую партию хронометров. В каждый встроили камушек с частицей крови… кое-кого — и выдали особо преданным выпускникам Академии Хронистов. Можете гордиться!

Хилл отвел взгляд. В свое время он многим пожертвовал ради того, чтобы доказать свою верность Империи. Столь многим, что до сих пор чувствовал себя предателем.

— Таков был расчёт. Наше Ведомство знало, что хронисты по долгу службы проводят проверку детей по всей стране на часовой дар. И мы надеялись, что хоть один рано или поздно выйдет на след.

— Но чей? На чью кровь должен был отозваться камень?

Друд помедлил.

— Хилл. Вы видели этих двоих, говорили с ними… Вам ничего не показалось странным?

— Да нет, — озадачился инспектор. — Хорошие такие ребята, дружные. Даже не подумал ничего!

— И никто бы не подумал, — кивнул Друд. — «Ибо станет он смущать, искушать кротким видом и добрыми речами, и лгать даже обликом своим…».

— А? — Хиллу отчего-то стало не по себе.

— Один из этих двоих, и мы не знаем, кто именно… — Друд понизил голос. — Он не вполне человек.

— Не понял. А кто? Упырь, что ли?

— Про́клятый.

От того, как Друд это произнёс, на Хилла будто повеяло холодом. А может, это промозглый ветер дохнул с ночных болот.

— Что это значит?

— Хилл, вы верующий? — снова ошеломил инспектора вопросом Часовой.

— Ну, — растерялся Хилл. — Как все, наверно…

— Вы слышали когда-нибудь, — Друд говорил почти шёпотом, — о секте эквитанцев?

Инспектор наморщил лоб.

— Что-то припоминаю. Это было давно, так? Там вроде бы творилось что-то страшное. Секта, обряды, похищения детей, да?

— Верно. Эквитанцы — от древнего латинского слова aequita, «равновесие». Они веровали, что всё в мире имеет противоположность. День и ночь, свет и тьма, жизнь и смерть. Добро и зло. И даже… — Друд замолчал.

— Что? — не выдержал Хилл.

— Ничего, — бросил Часовой, отвернувшись. — Это уже больше, чем я могу сказать. Sapienti sat, как говорится. Всё, идите в машину, нам пора! — и Часовой зашагал к полицейским.

Хилл непонимающе смотрел вслед тощей фигуре. Латынь он знал, и понял слова Часового — но не понял, что тот хотел ими сказать.

«Умному достаточно».

***

Дорогие читатели — все те, кто ещё читает эту книгу — я сердечно благодарю вас за то, что вы по-прежнему со мной. Я очень рад, если сумел кого-то заинтересовать своей историей.

"Часы" — мой дебют в крупной форме, и первая книга отняла у меня немало времени. Это был долгий путь: порой случались долгие привалы, иногда я сбивался с дороги — и потому вдвойне благодарен всем тем, кто ещё интересуется приключениями моих героев. (Надеюсь, следующая книга займёт меньше времени).

С радостью сообщаю, что первая Книга Часов близится к концу. Остаётся ещё одна глава, и эпилог. Буду ли я дальше публиковаться на ЛитНете — покажет время. Но, в любом случае, спасибо всем, кто поддерживал меня на этом пути отзывами и тёплыми словами. Буду рад любым замечаниям, мнениям и рецензиям от своих читателей.

Я рад, что вы со мной.

Глава 21