Читаем Книга Беглецов (СИ) полностью

— Эй, спокойно! — выкрикнул он сквозь грохот колёс. — Давайте залезайте! — Коул мотнул головой. Рин вцепился в его свободную руку, будто надеясь вытянуть друга назад.

— Ребята, я вас, конечно, не тороплю, — светлые глаза бородача смотрели тревожно, — но взгляните-ка вперёд! — Коул скосил глаза, и сердце у него замерло. Впереди у самых путей торчало сухое дерево; борта вагонов проносились в какой-то пяди от его скрюченных ветвей. Оно сдёрнет их с вагона, как когтистая лапа!

— Коул! — в голосе Рина прозвенел страх. Выбора не было. Коул шагнул вперёд, и тотчас сильные руки незнакомца помогли ему забраться в вагон.

— Быстрей, Рин! — Коул высунулся и схватил друга за протянутую руку. Рин не удержался, нога его соскользнула в опасной близости от колёс, и он чуть не сорвался — но тут бородач схватил его за рукав вместе с Коулом. В четыре руки они вдёрнули Рина в вагон, и тотчас мимо входа чиркнули по воздуху когти-ветви, упустив добычу…

— Впервые катаетесь, отроки? — добродушно спросил незнакомец. — Любой, кто поопытней, знает, где по вагонам лазать безопасно, а где нет! — Коул насупился и загородил собой Рина.

— Спокойно, дружок! — бородач примирительно поднял загрубелые руки. — Все тут свои, не обижу, — он отступил на шаг и сел на один из тюков сена, что загромоздили пол-вагона.

Это был крепкий, пожилой человек, до самых глаз заросший густой бородой с проседью; на толстом носу сидели очки в ломаной оправе. На нём был клетчатый пиджак с дырами на локтях и залатанные брюки, башмаки перемотаны верёвками, а на голове шляпа с ярким пёрышком. У ног незнакомца громоздился драный вещмешок с привязанным к нему странным инструментом — круглый, как бубен, корпус с тонким грифом.

— Какие ещё «свои»? — недоверчиво осведомился Коул.

— Свои — ибо Джентльмены-путники, вольные сердца, — человек улыбнулся в бороду. — Доктор Баргудо, странствующий философ и менестрель!

— Что за минострел?

— Это значит, певец, музыкант, — подсказал Рин. Он смотрел на бородача с опаской: Часовой поначалу тоже казался оборванцем, как знать, что это за доктор?

— Воистину, се правильный ответ, о отрок, мудростью благословленный! — кивнул бродяга. — Скитаюсь с банджо я по городам, и тешу песнями сердца людские. Поведаете ли, с кем кров делю?

— Извините, нет, — вежливо поспешил отказаться Рин — Коула на секунду сбила с толку манера старикана говорить.

— И то верно, — согласился Баргудо. — Что имена? Лишь воздуха трясенье. Прошу в моё жилище, — он гостеприимно указал на тюки сена. Друзья уселись на ближайший, с наслаждением вытянув ноги.

— Жилище? — уточнил Коул.

— Когда ты в вечном пути, юноша, — назидательно заметил бродяга, — любое место, где есть крыша над головой и тёплое ложе — уже дом. Позволено ли будет мне узнать, куда мои попутчики стремятся, и чей очаг сияет им вдали?

— Не позволено, — отрезал на сей раз Коул. И вновь старик не обиделся:

— Верно, юный друг мой. Первый закон дороги: «Не спрашивай, куда бегу я — и не спрошу я, от кого бежишь ты». Однако, иных остановок, кроме Бомтауна, на пути нет. Могу дать совет: спрыгивать лучше в Пёсьем Яру, за водокачкой. — Бродяга подмигнул, и Коул нахмурился.

— О, простите, юноши! — понял без слов подозрительный старикан. — Я ничуть не шпик и не доносчик. Просто бродяжье житьё учит подмечать любую мелочь. Пусть в мелочах таится ядовитый змей…

— Но в них же светлый шанс порой таится! — неожиданно подхватил Рин. — И в тёмной подворотне что блестит — как знать, то блеск ножа, или монеты?

— Браво! — восхитился Баргудо. — «Алитея и Фуксин», третий акт. Смотрел эту пьесу?

— Читал, — признался Рин. Теперь он смотрел без страха.

— Ну, столь культурное соседство не грех отметить! — Баргудо достал из мешка две бутылки тёмного стекла. — Настоящее пивко с Востока, не помои с пищефабрик.

— Ну, спасибо. — Коул взял бутылку, и украдкой рассмотрел горлышко — сегодняшний день сделал его подозрительным. Нет, не раскупорена: подсыпать туда старик ничего не мог.

Баргудо одним глотком осушил пол-бутылки, и довольно отдулся. Коул отпил, и передал бутылку Рину. Внук графини ещё никогда не пробовал пива, и нашёл его отменно горьким и противным — но пригубил из вежливости.

— Вижу, вы впервые в дороге, юноши, — Баргудо вальяжно привалился спиной к тюкам. — Дам пару советов. Ездить в поездах — рискуете попасться: обходчики, сцепщики, охрана… Так что вот вам хитрость. Железная дорога в подчиненье у армии, и это не секрет: случись вторженье, иль иная свара — всех призовут, вплоть до весовщиков. Поэтому даже последний смазчик себя солдатом мнит. Так вот, если попадётесь — суньте им пару монет, и скажите: «В фонд ветеранов Болотной».

— Чего?

— Болотной Кампании, — объяснил Баргудо. — Войны с Железным Флотом. Каждый уважающий себя армеец жертвует её ветеранам. Так что это вроде как взятка, но по закону!

— И что же, работает?