Подпись народных мстителей из группировки «Судный Колокол».

Глава 17

На перекрёстке друзья остановились под уличным фонарём, и Рин развернул карту. Коул привалился спиной к столбу, утомлённо прикрыв глаза. Всё произошедшее вымотало его настолько, что он потерял счёт времени; и лишь взглянув на Часы, понял, что их мытарства длятся уже вторые сутки. Немудрено, что оба устали и смертельно проголодались.

— Тут поблизости добрая дюжина гостиниц, — заявил Рин. — Принимают всех, и гостей города тоже… С регистрацией, — кисло добавил он.

Эту неприятную подробность они вычитали на обороте путеводителя. Оказалось, что всем гостям города на вокзалах выдавался «гостевой билет» с указанием целей прибытия, по которому вдобавок надо было регулярно отмечаться в полиции. Вписаться в гостиницу без него шансов не было.

— Значит, на окраины поедем, — решил Коул. — Там и найти нас труднее будет.

— Ага, — кивнул Рин, и поёжился. Он не хуже Коула понимал, что сейчас надо быть незаметными и тихими, потому что охота на них только началась. Вся надежда была на то, что Гежчи их не сдаст, а выведет на Лиса.

Мальчишки гадали про себя, кем же окажется этот загадочный враг Гая. Коул без затей представлял себе громилу из трущоб, главаря банды — огромного, с рыжими бакенбардами и намозоленными в драках кулаками. Рин же воображал опасного красавчика, вроде воздушного пирата из романов — с рыжими кудрями в хвост, со шпагой и пистолетами на поясе, а через грудь перевязь со взрывчаткой.

…Мальчишки спустились в подземку, и уже привычно проехали четыре остановки до предместий. На первой станции в вагон вошёл бедно одетый старик с растрёпанной седой бородой и в чёрных очках. В руках слепец держал скрипку и смычок, и, как только поезд тронулся — приставил скрипку к плечу, заиграл печальную мелодию и пошёл по проходу. «Подайте», негромко приговаривал он. «Подайте, добрые люди, тому, кому не так повезло!». И некоторые кидали монетку-другую в жестянку у него на поясе… Доиграв, старик вышел на следующей станции.

Станция «Старый Порт» оказалась конечной — огромный, сумрачный зал, где тускло поблескивающие пути расходились в чёрные зевы ремонтных тоннелей.

Уже выйдя из подземки на улицу, Рин взглянул в сторону — и, вздрогнув, потянул Коула за руку. Пространство под лестницей на эстакаду было отгорожено решёткой. И там, за ней, стояли двое детей — мальчишка и девчонка. Оба худущие, беловолосые, в каких-то драных мешках вместо одежды, босые и чумазые. Держась за решётку, они с восторгом разглядывали далёкие уличные огни.

— Эй, ребят! — позвал Коул. — Вы там застряли? Помочь нуж…

Дети обернулись, и тут же отпрянули. Коул подавился словами. У обоих вокруг левого глаза был наколот чёрный полумесяц с тремя линиями вниз, будто потёками крови. Девочка оскалилась и зашипела по-кошачьи; мальчик дёрнул её за руку, и оба исчезли во мраке — только громыхнула железом крышка люка, да прозвучал удаляющийся топоток.

— Клянусь змеем! — не сразу опомнился Коул.

— Морлоки… — боязливо шепнул Рин.

Раньше друзья только слышали страшные сказки о зловещем народе, загнанном под землю. В крупных городах с разветвлёнными катакомбами — Бомтауне, Клокштадте, Эст-Карильоне — они обслуживали канализацию и стоки, питались отбросами и крысами. Власти не выпускали их на поверхность, да они и не смогли бы здесь жить — глаза их не выносили яркого света. О морлоках ходили мрачные легенды, матери пугали ими непослушных детей. Морлоки были даже хуже северных упырей, ведь те были где-то далеко, в Ночной провинции, рыскали по заснеженным горам и прислуживали Эрцлаву Батори. А морлоки — рядом, где-то внизу, во тьме сточных решёток…

— Пойдём-ка отсюда.

Улицы предместий, вопреки ожиданиям, внешне были не намного хуже Красного района. И всё же Коул и Рин, шагая по тротуарам и оглядываясь, подмечали различия. Прежде всего, почти не было мобилей. Ходили омнибусы, по эстакадам проезжали дребезжащие рельсоходы — старых, привычных моделей. Не все фонари горели, а в свете оставшихся были видны и трещины в асфальте, и надписи графитти на стенах — вот уж чего в Красном районе не было. (Наверное, у работяг не было ни времени, ни фантазии на самовыражение).

— Тут что, пожар был? — удивился Рин. Теперь и Коул заметил чёрные разводы на стенах домов, похожие на пятна гари. Как будто по улицам пронёсся великий пожар. Он мазнул по стене пальцем, скривился и вытер о штаны.

— Это не гарь. Плесень…

Да, чёрная плесень — такая, какую дома он видел по углам в заводских душевых. А тут, в вечной ночи и сырости, осмелевшая дрянь выползла из подвалов и закоулков, испятнала стены и расползлась прожилками меж камнями кладки. Только сейчас Коул понял, что и в других районах плесени хватало — просто там её скрывала игра уличного освещения.