Читаем Князь Лавин полностью

Илуге стоял рядом с Онхотоем и смотрел вниз, в долину. По эту сторону гор, которые задерживали пронзительные ледяные северные ветры, было ощутимо теплее, в воздухе уже чувствовалось первое дыхание весны. На размытых почти стаявшим снегом, влажно блестящих лентах дорог, прорезывавших равнины, двигались всадники. Отряды человек по семьдесят-восемьдесят: Шамдо выслал за выплатой дани. Как раньше доносили Илуге, обычно это происходило, когда зацветал миндаль, а сейчас по поймам рек едва начали распускаться нежные сережки ивы, – то есть, почти на месяц раньше. Значит, его расчеты оказались верными: в городе испытывают нехватку продовольствия. Перехватить обозы с данью теперь является наиважнейшей задачей. Теперь, когда он, наконец, может сказать: ему удалось довести сюда свое войско.

Переправить пещерами пять тысяч всадников, и также хуа пао в столь короткое время, да еще и незамеченными, оказалось делом сложным, на грани невыполнимого.

Илуге пришлось проявить всю свою твердость, чтобы их не обнаружили раньше времени. Несколько дней они искали место для лагеря в этих незнакомых горах с тем, чтобы огни костров или дым не были видны с равнины. Эта часть хребта была практически необитаема, – должно быть, по осени сюда забредают только охотники, однако все равно следовало соблюдать величайшую осторожность: Илуге под страхом смерти запретил жечь открытые костры, тем более днем, и приказал дать по двадцать плетей нескольким особо ретивым удальцам, решившим напасть на проезжавших по дороге крестьян. У степняков, надо сказать, имелись способы прятать огонь в особых ямах, однако днем дым мог их выдать, да и в дни, когда ветер шел с гор на равнину, запах мог далеко разойтись. Илуге предпочитал не рисковать, хотя усталые люди ворчали. Прошедшие сквозь пещеры воины ждали в них до заката, потом ночью с величайшими предосторожностями перебирались по склонам горы ниже, в небольшую, поросшую лесом котловину. С великим трудом доставили детали гигантских хуа пао. Чонраг не отходил от них ни на мгновение, и с широченной улыбкой признался, что подземный переход совсем не устрашил его, так как, боясь за свои хуа пао, он забыл бояться обо всем остальном.

Нескольких воинов и лошадей они потеряли, – в основном, потому, что люди поддались панике в момент, когда лошадей пришлось затаскивать в туннели, проведя ремни под брюхо.

Илуге изгрыз себе ногти до мяса за эти бесконечные двадцать дней, в которые переправлялись люди. Подобрал палку, делал зарубки, морщил лоб. По его подсчетам, в ближайшие дни Эрулен должен вывести войско к Трем Сестрам. Тогда пути назад не будет.

Чонраг привез изготовленную кхонгами смесь для хуа пао, и железные полые шары, чтобы ее туда засыпать – кхонгские кузни работали день и ночь по его указаниям, чтобы обеспечить угэрчи победу. Но сработает ли? Чонраг клялся, что сработает – однако Илуге к таким уверениям отнесся недоверчиво. Проверить бы… А как проверить? Шума-то будет сколько…

Однако на людях, – теперь он знал это, – следовало показывать, что он уверен и полон сил. Вышедшие из пещеры люди все как-то изменились, словно совершенное ими зажгло в них какой-то внутренний огонь. Илуге и сам помнил, как вышел на солнечный свет после долгих дней темноты. В тот момент ему казалось, что он родился заново, что он победил самого Эрлика и все темные, страшные тени, что влачились за ним, глухо нашептывая мысли о поражении. В тот момент он ощущал себя всемогущим.

Теперь следовало затаиться и ждать, подбираясь все ближе. Пока последние отряды еще шли по подземным тоннелям к солнечному свету, Илуге уже отдал приказ спускаться на равнину, прикрываясь лесом, тоже ночью. Было несколько раненых, – путь вниз в темноте оказался не менее чреват опасностями. Однако высланные вперед воины отыскали довольно неприметное, незаметное с равнины ущелье и теперь воины длинной цепочкой один за другим спускались вниз. Илуге ждал. Ему снились сны, будто бы с высоты птичьего полета, далеко к западу, у Трех Сестер, он видит бесчисленные костры. Как огненные змеи тянутся наверх, к неприступным крепостям на горных кручах. Как кричат, срываясь в пропасть, раненые воины. Как бьют в ворота хуа пао, порождая в горах долгое устрашающее эхо.

Прошло еще бесконечных пять дней, прежде чем ворота Шамдо отворились, показав длинную колонну выступающего войска. Впереди ехали всадники в богатых, блестящих на солнце металлических доспехах, развевались знамена. Ряды блестящих шлемов с султанами из конского волоса рождали впечатление, что все войско едино, словно огромный дракон, выползший на солнце из зимней пещеры.

– Надо напасть сейчас! – Баргузен, неровно дыша, остановился рядом. Илуге покосился на него: ишь, в бой рвется, ноздри азартно дрожат, пальцы сжали рукоять меча.

– Нет, – холодно сказал он, – В городе двадцатитысячное войско, усиленное стенами. Я не пошлю людей на напрасную смерть.

– Но потом они снова затворят ворота! – вспыхнул Баргузен.