Проводив чудаковатого писаря, так неожиданно принесшего к ее порогу потерянное сокровище ее мужа, И-Лэнь долго плакала в одиночестве. Она знала, что весь дом уже полнится слухами, однако говорить о случившемся ни с кем, кроме дяди, не хотела. Атмосфера в доме господина Тоя в последнее время была какой-то гнетущей. Первая жена дяди, умная и преданная госпожа Ю-тэ недомогала, а вторая, Э-Ляо, сильно располневшая и потерявшая привлекательность после третьих родов, была вне себя, прознав про связь дяди с какой-то дамой при дворе. Несколько дней назад между ними случилась безобразная сцена – Э-Ляо оцарапала дяде бровь и сорвала с него подарок " змеюки", – скромненький амулетик из жемчуга и горного хрусталя (И-Лэнь, увидев его, еще удивлялась странному вкусу дяди). Теперь Э-Ляо пребывала под домашним арестом, госпоже Ю-тэ стало еще хуже, а дядя был зол и мрачен. В воздухе ощутимо пахло бедой.

Впрочем, быть может, принесенное ей известие обрадует дядю, а рассказ маленького писаря о его похождениях и странная просьба развлекут его. Кроме того, он из Нижнего Утуна, а господин Той последнее время почему-то проявлял к делам этой провинции особенный интерес.

К приезду дяди на закате И-Лэнь уже привела себя в порядок: отпарила травяным отваром заплаканное лицо, сменила одежды, замысловато заколола волосы. Возможно, дядя, лишившийся поддержки своей мудрой Ю-тэ будет и рад, что она, наконец, начинает проявлять интерес к окружающему ее миру.

Ее охватило давно забытое предвкушение беседы с дядей: раз ей снова это может доставить удовольствие, значит, она начинает приходить в себя.

Наконец, паланкин дяди появился в воротах, заметались факелы, освещая ему дорогу. Впереди, угодливо согнувшись, шествовал новый начальник охраны. Пройдя по коридорам, господин Той, не поужинав, затворился с ним, что было, пожалуй, несколько необычно. И-Лэнь сдержанно поела в одиночестве и принялась ждать: господин Той всегда поздно ложился и любил жаловаться, что особая ясность мысли появляется у него только ближе к полуночи.

Наконец, со своего наблюдательного поста в галерее она увидела, как начальник охраны покинул дядю, будто пьяный покачиваясь на ходу. Появляться без приглашения в мужских покоях женщине было неприлично, даже если речь шла о муже, однако И-Лэнь посчитала, что ее новости слишком важны, и пренебречь условностями. Быстро миновав внутренний двор, она вошла в короткий коридорчик, пересекла его и оказалась у покоев дяди. Прислушалась: из-за двери не доносилось ни звука. Постучала. Дядя не отвечал. Поскольку у нее не было никаких сомнений, что дядя мог заснуть за столь короткое время, И-Лэнь удивилась. Постучала еще раз, и по-настоящему забеспокоилась. Что, если тот человек был подослан и она сейчас найдет дядин труп с кинжалом, вогнанным в сердце по рукоятку? Этот новый начальник охраны сразу ей не понравился, – у него был холодный, липкий, какой-то змеиный взгляд. С замирающим сердцем И-Лэнь толкнула дверь, осторожно ступила внутрь.

В комнате витал странный запах, как будто бы пепла или старого дыма. Свечи были потушены, и в полумраке ничего не было видно.

– Дядя, – придушенным шепотом позвала И-Лэнь, – Это я. Дядя, что с вами?

Она трясущимися пальцами нащупала светильник, зажгла его лежащим рядом кресалом.

– Дядя?

Неподвижно сидевшая в кресле фигура могла быть только господином Тоем. И-Лэнь повыше приподняла светильник, и испуге отшатнулась: зубы господина Тоя были оскалены, глаза закатились, лицо и тело как-то странно подергивались, словно по нему пробегали невидимые волны. Никогда в своей жизни И-Лэнь не видела на его лице подобного оскала.

Она набрала в грудь воздуха, чтобы закричать, созывая домашних, но в этот момент рот господина Тоя захлопнулся, и глаза открылись.

Она не думала, что у него может быть такой, пробирающий холодом до костей, взгляд.

– Что ты здесь делаешь? – ровно спросил господин Той.

– Что с вами? Вам плохо? Я пришла по делу, и так испугалась за вас! – затараторила И-Лэнь, от облегчения забыв о том, как следует говорить Первой Фрейлине – мягко и напевно. Дядя, конечно, заметил это. Сейчас он одернет ее, как одергивал всегда, стоило ей лишь чуть отойти от безупречного поведения, соответствующего ее рангу.

– Иди спать. Со мной все в порядке, – ответил господин Той, – Я еще поработаю.

И-Лэнь замолчала и попятилась. В лице дяди было что-то очень странное и пугающее. Словно сквозь его черты проступало… что-то другое, неприятное и холодное. И жадное. Нередко мужчины смотрели на нее с жадностью, но никогда – с такой.

Уже выйдя за дверь, И-Лэнь вспомнила, что начисто забыла сказать дяде, зачем пришла. И только когда легла в постель, и несколько раз содрогнулась, вспоминая ужасное лицо господина Тоя, ей вдруг вспомнились сказанные сегодня слова маленького писаря:

" Они выпивают из человека душу и ходят в его обличье так, что никто не может распознать, что гуль уже среди нас…"

Глава 9. Три Дракона

– Так вот, значит, лезем мы на штурм, – рассказывал Эрулен в кольце воинов, собравшихся у костров, – Тут и решил наш герой…