Читаем Князь Яблок (СИ) полностью

Когда мидянин замолк, Каремет попытался рассказать о себе, но получилось не очень. Он назвал свой род, вкратце упомянул подвиги самых важных из предков, сказал, что среди его мать - рабыня-наложница и что от неё он выучился мидийскому наречию.Сейчас он идёт в города долины искать славы… Каремет не закончил рассказ и опять посмотрел на связанных девушек. Он замолк и долго не мог сказать ни слова.

Мидянин ждал. Это похоже, был не первый такой случай за путешествие.

- Но почему?..- только и смог выдавить гирканец.

- Почему они раздеты?- под бородой расцвела улыбка,- Признаться… так веселей. Это единственная причина, и ей достаточно. Сейчас лето, можно спокойно ходить без одежды. Эти знатные кобылки выглядят просто чудесно, не стоит их прятать. К тому же, это очень веселит жителей городов, через которые мы проходим. Все выходят посмотреть, и это хорошая защита. Многие думают, что у нас передвижной бордель. И готовы платить золотом за то, чтобы… засунуть,- было заметно, что ему приходится говорить нарочно медленно чтобы успеть подобрать самые простые слова.

- А вы… позволяете это?- спросил Каремет.

- Не с каждой. Иные из покупателей хотят нетронутых.

- Которая из них нетронута?

- Зачем тебе это знать? У простого воина, каких ставят на стражу, не найдётся достаточно серебра, чтобы применить это знание.

- Почему вы так говорите? Я из богатого рода! У моего отца было три наложницы!

- Те, у кого достаточно серебро, не идут в чужую страну служить наёмниками.

Каремет снова смотрел на смуглую. Та - в ответ на него. Интересно, она понимает, о чём они сейчас говорят?..

- Тебе интересны женщины, как я погляжу,- произнёс мидянин.

- Да. Интересны.

- А ты с ними был?

- О чём вы?

- Ты спал с женщинами?

- Рядом с красивой женщиной,- ответил Каремет,- я думаю, не уснёшь.

Мать не учила его, как эти вещи называются по-мидянски Она была денщина выскойо добродетели - насколько это можно для рабыни, которая стала любимой наложницей.

- Я хочу узнать,- медленно произнёс мидянин,- засунул ли ты женщине хоть раз то, что у тебя между ног туда, где у неё этого нет.

Каремет посмотрел бесстрашно. И произнёс:

- Мне предлагали - я отказался!

Языки мидийцев и гирканцев похожи, но по-мидийскии говорят в больших городах. И поэтому всё, что произносил Каремет, казалось торжественным.

Мидянин если и был поражён, то вида не подал.

- Вот как. В упорстве тебе не откажешь. Я надеюсь…- сказал он,- ни один ослик не пострадал.

- На такое я не пойду!

- Я не удивлён. Когда женщины предлагают сами, ослики уже не нужны. Даже если ты этим женщинам отказываешь.

- Скажите,- Каремет старался смотреть как можно бесстрашней,- новому царю Мидии нужны отважные воины?

- Отважные воины, которым всё равно, кому служить?

- Мы служим тому, кто нас нанял. Если царь пожелает нас нанять - мы умрём за него. Если не пожелает - мы не будем смущать его ненужными клятвами. Мы - не киммерийцы, которые осаждают дворец нанимателя чаще, чем крепости его врагов. Мы ищем

- Зачем слава тому, у кого и так есть женщины?

- Я видел женщин. Но пока не видел войны.

- Я не знаю, каковы были эти женщины. Допускаю, что они были не так хороши, как мои сокровища,- Диок улыбнулся уголком рта - там, что был ближе к девушкам,- Но поверь - война безобразна. Она безобразней, чем любая из женщин, которых ты видел. И ты так просто не сбежишь из её объятий.

- Я это знаю. Я уже видел.

- Ты видел войну? Когда ты успел?

- Я видел её безобразие. Теперь я не могу вернуться. Я должен идти до конца.

- И дальше отравлять свою жизнь, разглядывая безобразие? Это странно. Есть люди, которым нравится созерцать нечистоты. Я не считаю это позорным - такие люди полезны, чтобы прислуживать на Башнях Молчания. Но ты смотришь сейчас не на кости и камни - а на моих красавиц. Почему-то они привлекают тебя больше, чем смерть.

- Я увидел ваших красавиц только потому, что отправился в путь.

- Если ты погибнешь, то больше не увидишь красавиц. Ни моих, ни чьих-то ещё.

- Я не боюсь смерти и не полагаюсь на жизнь! Смерть ждёт каждого - сегодня или завтра. Когда придёт мой срок и смущённая душа отправится в последнее путешествие - Хранитель Договора не обнаружил во мне изъяна. И зашагаю по сияющему, как тысяча звёзд, мосту Луча на небо Шести Бессмертных. Сторожевые собаки будут приветствовать меня лаем, а небесные волки, мои братья, взвоют от радости.

Керемету не хватало слов - раньше он не говорил о таких вещах даже по-гиркански. То слово, то целый кусок приходилось говорить на классическом наречии, как в гимнах. Но мидянин понимал и кивал каждый раз, когда гирканцу удавалось произнести слово правильно. Видимо, у них, в столичной Хагмантане, были похожие гимны.

- До Луча пока далеко,- заметил мидянин,- Сейчас твои ноги стоят на земле. И у них не всё благополучно.

- В год моего рождения хумийцы и мидяне с двух сторон ударили по городам Долины,- ответил Каремет,- Мой старший брат сражался под стенами Мари и получил великий дар - двух рабынь, и сделал их своими наложницами.

- Тебе этих наложниц, видимо, не досталось...

- Я добуду больше!