Читаем Князь Барбашин полностью

Сейчас она была наспех отремонтирована, но по весне намечалась её грандиозная переделка, причём не абы как, а по самой современной методике, которая и в Европе-то только-только начала появляться. Андрей, конечно, архитектором не был, но что такое бастионная система знал неплохо. И даже если до весны его люди так и не отыщут в закатных странах архитектора-умельца, строить собирался только так. Потому как незачем тратить деньги, строя крепость, которая устарела ещё до закладки первого камня. Тем более что в помощь государеву розмыслу для постройки крепости придавались и его люди, те, кто будут потом строить для него. А уж им-то ненужный опыт точно был без надобности. Кстати, залежи строительного камня уже были отысканы, и не где-нибудь за тридевять земель, а на вполне допустимом расстоянии на одном из притоков Оулы. Выход камня там был небольшой, но для нужд крепости его хватало. Для всего остального можно было использовать кирпич, благо пласт годной для него глины тоже уже отыскали, а благодаря заботам Бажена, поставили и первые печи для обжига. Ну, а на первых порах можно было обойтись и привычным как русским, так и шведам деревом, благо деревянное строительство стоило не сильно дорого.

Но главным вопросом было всё же не строительство, а местное самоуправление. Потому как в круг его забот входила львиная часть проблем по управлению городом: благоустройство улиц и дорог, управление общественными зданиями и страховыми запасами городских житниц, контроль за участием горожан в военных действиях при осаде или же в государевом походе, распределение между уличанами налогового бремени и, наверно самое животрепещущее, контроль за тем, чтобы посадская земля не выбывала из тягла. Причём роль его росла, и в последние годы в пользу горожан даже начали изымать у наместников часть дел, связанных с судебными, военно-оборонительными и финансовыми функциями. То есть задолго до реформ Ивана Грозного в строе управления городской жизнью наметились значительные перемены, которые первым русским царём были затем просто закреплены законодательно.

А поскольку Овла была городом новозаложенным, то Андрей хотел, воспользовавшись моментом, объединить не только уже существующие правовые нормы, но и зарождающиеся то тут, то там по Руси новые веяния, дабы создать из них городской устав, предвосхитивший собой ивановские реформы. И для этого он даже собрал этакую "аналитическую группу", состоящую из купцов, дьяков и тех посадских, кого овловские уличане уже избрали старшими. Сам же он присутствовал при этом и как наместник, и как представитель знатного сословия.

Пока что выходило не очень, ибо каждое сословие тянуло одеяло на себя, но потихоньку среди словесного хлама стали проявляться очертания будущего уложения. Особо старался при этом Бажен, неожиданно для себя официально ставший городовым приказчиком, хотя функции последнего и исполнял всё это время. Неожиданно, потому как, согласно всех уложений, должность эту мог оправлять либо местный дворянин, либо местный сын боярский, а Бажен был из купеческого люда. Но Андрею на данном этапе вовсе не нужен был никакой варяг в управлении, ведь городовой приказчик обладал существенными властными и управленческими полномочиями, в том числе выходящими за пределы городской черты, хотя и подчинялся при этом верховной власти. Ну а дабы хоть как-то соблюсти приличия, взял и произвёл мужика в личные дворяне (предварительно обговорив с ним все условия), после чего и утвердил в должности.

Не менее щепетильным вопросом был и городской суд.

Тут тоже было над чем подумать. Так до принятия Судебника 1550 года порядок назначения судных мужей в законодательстве определен не был и проводился по принципу "так всегда было". И это в новом уставе должно было быть исправлено. Судьи должны были быть не только "честными", но и знающими, сдавшими этакий экзамен по положению Судебника, несколько экземпляров которого было привезено среди другого имущества с собой.

Кроме того в новом уставе сразу же вводились цензовые ограничения для занятия должностей: социальная принадлежность, имущественный ценз и ценз грамотности. Подпускать к управлению условных кухарок Андрей, вдоволь насмотревшийся на подобное в своё время, не собирался. В конце концов, Ленин утверждал, что каждая кухарка может управлять, если её ОБУЧИТЬ. Вот только вторую часть великой фразы в его времени как-то подзабыли. Зато Андрей помнил, и помнил хорошо.

Ну и главным вопросом уже для него было разделение функций наместника и города, дабы по максимуму избежать столкновения интересов и при этом не забыть, что наместник "кормится" вовсе не из казны. И при этом не стоило забывать, что на смену Андрею рано или поздно придёт кто-то другой, привыкший жить поборами и рассматривающий наместничью должность лишь как средство накопления.