Читаем Князь полностью

Изнутри Кучук-Мускомский исар был весьма далек от той холодной суровости, которой веяло от него снаружи. Перед Андреем лежал широкий уютный двор, сплошь затянутый сверху виноградной лозой, что плелась по деревянной решетке из тонких планок. Три невольницы выметали двор, еще одна чем-то занималась у корней виноградника. Могучий раб со смуглым лицом и характерным кавказским носом куда-то нес за спиной увесистую плетеную корзину. Еще несколько невольников тащили к башне крупный прямоугольный камень, густо оплетенный веревками. Видимо, укрепление было еще не достроено. За ними следил один татарин в халате и без оружия. С десяток янычар безмятежно грелись на солнышке, развалясь на стеганом тряпье. Видимо, отдыхала ночная стража. Вряд ли даже в армии Османской империи воинам просто так позволяли среди бела дня валять дурака.

Отдыхали не отдыхали, а оружие у всех имелось под рукой. Так что, сделай гость хоть какую-то глупость — изрубят в мелкое крошево в две минуты, мяукнуть не успеешь.

На южной стене крепости Андрей стражи не заметил. Да и вообще, была она какая-то ненатуральная. Низкая, широкая, без зубцов, с просторной каменной лестницей, на которой мальчишка-невольник затирал глиной щели.

Осман повел Зверева как раз туда — и князь мгновенно понял причину подобного контраста. Под южной стеной крепости начинался отвесный обрыв. Не просто каменный скос — а натуральная пропасть в добрых триста саженей высотой. Такая глубокая, что шум бьющихся о скалы волн с хорошо различимыми белыми гребнями сюда не долетал. Обороняться здесь было, естественно, не от кого. Стена лишь ограничивала внутренний дворик.

Попугаистый янычар ушел, оставив гостя одного, но уже через несколько минут сюда поднялась свита, во главе которой вышагивал роскошно одетый низкорослый турок, словно слепленный из нескольких шариков. Круглая голова в синей чалме; круглая грудь покоилась на выпирающем из парчового халата, большущем шарике живота; двумя мячиками надувались пышные атласные шаровары над шитыми золотом туфлями. За наместником — а кто еще мог это быть? — следовали двое широкоплечих янычар, приплясывал одетый во все белое маленький арапчонок, семенил старик в длинном серо-коричневом, полосатом халате и в красной феске с кисточкой на желтом шнурке.

— Приветствую тебя, досточтимый Барас-Ахмет-паша, — почтительно склонил голову Зверев.

— Список! — кратко потребовал турок.

Андрей полез было за пазуху, где лежала грамота, но оказалось, наместник имел в виду совсем другое. Старик в полосатом халате выдвинулся вперед и протянул тощенький, как он сам, свиток. Видимо, из Гёзлёва. Князь Сакульский принял его, развернул, скользнул взглядом: боярин Темолов — триста семьдесят, боярин Чагов — четыреста двадцать, стрелец Простыха — двести пятьдесят.

— Но это слишком много! — воскликнул Андрей. — Невероятно много! Казна не способна столько заплатить! Неродовитый боярин должен выкупаться не больше, чем за сто рублей, стрелец от сохи больше пятидесяти не стоит.

— Ты привезешь все золото сюда к пятнадцатому июля, — отрезал Барас-Ахмет-паша. — Я знаю, как вы считаете дни, и не ошибусь.

— Сумма выкупа должна быть снижена. — Князь протянул свиток назад. — Так много государь платить не станет.

— Пятнадцатого июля ты привезешь золото, — словно не слыша, продолжил наместник и указал на скалу за обрывом, немного выше и заметно шире, чем та, на которой они находились. — А вот на той горе тебя будет ждать русский полон. Начиная со срока, каждый день, пока ты их не выкупишь, один из пленников будет сбрасываться вниз. Каждый вечер, перед закатом.

— Так не договариваются, досточтимый Барас-Ахмет-паша! — попытался возразить Андрей. — Если вы начнете убивать пленных, вы не получите серебра вообще!

— Высокомудрый, любимый и достойнейший из всех султанов султан Сулейман Великолепный, — вскинул ладони к небу наместник, — может разгневаться за то, что я взял слишком маленький выкуп. Но никогда не осерчает, если я предам смерти хоть тысячу неверных. Поторопись, если тебе дороги их никчемные жизни.

Он повернулся и покатился на своих атласных мячиках к лестнице. Свита устремилась следом.

— Досточтимый Барас-Ахмет-паша! — кинулся следом Андрей и выложил свой последний аргумент: — У меня есть подарок высокомудрому султану из султанов Сулейману Великолепному! Может, хоть он смягчит сердце повелителю империи?

Наместник чуть замедлил шаг, дернул бровями, кивнул:

— Приноси… — Но никаких обещаний не дал.

Князь остался на стене один. Опустился на колено, словно склоняя голову вслед уходящему наместнику, стрельнул глазами влево — стража на стене смотрела наружу, а со двора его никто заметить не мог. Зверев торопливо развязал кошель и с того места, куда ступала нога турка, быстро собрал его след. Всего лишь пыль и песок — но в чародействе собранный след позволяет творить самые сильные из возможных заклятий. Приворотные, отворотные наговоры, присухи… Но лучше всего на след наводится порча. Даже порча смертная, на извод.