Читаем Князь полностью

«Как бы не узнали», — мелькнула опасливая мысль, и он заранее достал царскую подорожную, чтобы времени в воротах не терять. Рука рефлекторно скользнула к косарю, глаза заранее пересчитали возможных противников: восемь копейщиков, двое с ятаганами — видать, старшие. Все без брони, но в пышных чалмах с перьями — такую косарем не разрубишь, — в овчинных полушубках, из-под которых проглядывали настоящие серые суконные шинели с широкими галунами на груди, начищенными медными пуговицами и классической портупеей. Даже старшие отчего-то не обматывали себя привычным толстым и длинным кушаком. Может, форма у здешних янычар такая? Все же регулярные османские части, не татарская вольница. Тем паче что все десять стражников были обуты в похожие деревянные туфли, а голени согревались одинаковыми же толстыми шерстяными гетрами с тремя красными полосками на каждой.

Стадо в воротах даже не пересчитали — янычари перекинулись с пастухами несколькими словами, махнули рукой. Один из старших направился к саням, и Андрей, выступив вперед, протянул ему подорожную.

— Русский? — без малейшего акцента поинтересовался янычар, приглядываясь к печати. — С купеческой грамотой — да без товара? Неверных выкупать собрался?

Князь Сакульский, старательно отводя лицо, неопределенно пожал плечами.

Янычар отдал приказ на незнакомом языке — двое стражников прошли вдоль саней, поворошили древками сено, постучали по сундуку.

— Выкупай, русский, — презрительно усмехнулся янычар и бросил подорожную к ногам князя. — Татары новых наловят.

Андрей задавил в себе гнев, наклонился за грамотой. Рядом громко щелкнул языком Никита, посылая лошадь вперед. Стража расступилась, пропуская путников, и никто из янычар даже не заикнулся о дорожном сборе. Зверев напоминать не стал, быстрым шагом пошел вперед. Первые ворота, межвратная ловушка, вторые… Глаза отметили на стенах свежие глубокие выщерблины от попаданий картечи, и настроение немного улучшилось: «В прошлый раз с боем здесь прошли, и еще раз прорвемся. Сабля рассудит, кому и кого вскорости из полона выкупать придется».

Дорога проползла вдоль крепости, вопреки обычаю не седлающей ворота, а приткнувшейся рядом ними, миновала крытый каменный колодец, видимо предназначенный для путников, и неожиданно раздвоилась. Основной широкий тракт ровной струной разрезал степь точно на юг, менее накатанный путь отворачивал влево, на восток.

— Интересно, — пригладил бородку Зверев. — А эта дорога куда тянется? Если дорога есть, то, верно, и селение имеется, к которому она ведет?

— Нам-то какая разница, княже? — не понял Никита.

— Коли к хану ехать, то никакой, — тихо, себе под нос согласился князь. — Но если набег планировать, то про все поселки надобно вызнать заранее. — И громко приказал: — Поворачивай!

Отъехав на полверсты, он приказал оседлать коней, а еще через две — увидел впереди мертвую деревню. Многие и многие десятки бараков с глиняными стенами и камышовыми крышами тянулись по степи. Усыпанные снегом, тихие. Ни единого следа в сугробах вокруг, ни человека, ни звука. И тем не менее накатанный многими десятками возков след вел именно сюда, в сгущающиеся сумерки.

Андрей на всякий случай спешился, ускорил шаг. Бараки, бараки, бараки… Колея вышла на широкую площадь, описала петлю перед большой хаткой с трубой и слабо светящимися розовыми окнами. У коновязи перетаптывались два оседланных коня.

— Есть кто живой? — громко поинтересовался Зверев и вскинул руку, пристраивая грузик в привычное место, к сгибу локтя. — Человек ли, нежить — доброго здравия хозяину.

Холопы начали креститься и проверять ножи. В доме кашлянули, что-то заскрипело, дверь резко распахнулась:

— Это ты, Вородед?! Сейчас плетей выпишу, узнаешь, как уроки исполнять потребно!

— Обознался ты, мил человек, приезжие мы. Не Вородеды.

В проеме двери был виден пол, несколько игральных костей на ковре, медный кувшин.

— Торговец? Чего так поздно? — Местный обитатель запахнул халат, вышел вперед, прищурился. Это был довольно молодой татарин с длинными тонкими усиками, идущими по верхней губе и падающими вниз почти до самого ворота. На ногах были войлочные туфли, на которые ниспадали штанины широких бархатных шаровар. Халат же был коричневым, засаленным. Шапка тоже не первой свежести, на вид — скроенная кое-как из дохлого суслика.

— Заплутал. Места незнакомые. Первый раз. — Андрей отвечал как можно короче, чтобы не ляпнуть чего-нибудь неуместного.

— Тракт, что ли, засыпало? На снегу среди дня не разглядеть? — рассмеялся татарин. — Знаю я вас, бездельников. Тебе сколько соли надобно? Мешок, два? Десять?

— Два. — Теперь Андрей понял, о чем нужно говорить с местными. — Не отсырела?

— Какая есть, — широко зевнул татарин. — Постой, свет возьму. Пять акчи готовь.

Он нырнул обратно в дом, вернулся с потрескивающим, обмотанным паклей факелом, горевшим с резким запахом прогорклого жира.

— У меня акчи нет, — предупредил князь. — Пять алтын дать могу.

— Новгородские? — проявил неплохую осведомленность в русских финансах крымчак.

— Московские.

— Тогда двадцать, — выжидающе остановился татарин.