— Да господи боже мой! — воскликнула Гейл. — Если только так и можно выбить из вас эту дурь, черт с вами. Попытка не пытка. Только сбегаю гляну, спит ли ребятня. — Она шагнула к лестнице, но вдруг обернулась: — А кстати, для кого будем ворожить сегодня?

Мара смущенно поерзала:

— Я тут подумала… может, для Типпи?

— Типпи?

— Ага, для моего котика.

Гейл хотела было что-то сказать, даже рот открыла, но издала лишь глубокий вздох и пошла наверх.

Свечка в виде новогодней елочки — единственная зеленая свеча, которую сумела раскопать Гейл, — горела посередине журнального столика в затемненной гостиной Гейл. Верхушка оплавилась, сама свечка скособочилась и напоминала скорее кустик, чем деревце. Подруги собрались в кружок вокруг столика со свечой, взялись за руки и, представляя себе черного пушистого Типпи, мысленно омывали его хранительным белым светом.

У Типпи недавно обнаружился диабет. Кот уже не прыгал, а временами вообще ковылял так, словно ему очень больно передвигаться. Ветеринары, впрочем, уверяли Мару, что боли кот не испытывает, а ходит так из-за невроза, вызванного тем же диабетом. Ковыляние чудесным образом пропадало всякий раз, когда подходило время укола инсулина. Вот уже полтора месяца Мара ежедневно носилась со шприцем в руке за котом, выдохлась и готова была испробовать что угодно.

Как и в прошлый раз, Мара с Линдси сочинили короткое заклинание. В качестве образца взяли заговор из романа «Кухонные ведьмы», который Клуб читал в октябре. Обороты и строй заговора оставили, а слова кое-где поменяли, подгоняя под специфические кошачье-диабетические нужды.

План был такой: сначала искупать Типпи в хранительном белом свете, затем окунуть в исцеляющий зеленый и завершить процедуру омовением в красном (цвет крови, поскольку ни в одной из книг не нашли, какой цвет соответствует поджелудочной железе).

— Переходим к зеленому исцеляющему, — скомандовала Линдси подругам, окружившим увечную свечную елочку. — А теперь красный — цвет силы и энергии.

Чуть погодя они принялись распевать заклинание, сперва запинаясь, но с каждым разом все увереннее и громче.

Мы взываем к древней силе, в этот час и в этот год.

Просим мы, чтоб исцелился наш любимый Типпи кот.

Пусть страдания оставят неповинного кота.

Мы так хотим, да будет так!

Повторяя «кота» и «так», Гейл вскидывала брови — подчеркивала нелепость рифмы. Ее разбирал смех; она прилежно терпела, но пару раз плотину все же прорвало, и Гейл сдавленно хрюкнула, заразив весельем и Джил. Теперь обе, превозмогая себя, сдерживали хохот, что было весьма непросто, поскольку Мара сверлила их злобным взглядом. Ну в точности рассвирепевший терьер.

Закончили заклинание так же, как и в прошлый раз: воздели сомкнутые руки вверх, ощутив ладонями горячую волну.

Когда круг распался, Клаудия наклонилась над столом задуть свечу.

— Постой! — замахала руками Линдси. — Не задувай! Свеча должна сама догореть. А то заклинание не исполнится.

— Ой! — Клаудия отшатнулась. — Прости, я совсем забыла.

— Спасибо вам всем. — Золотистые веснушки ярче вспыхнули на носу и щеках Мары, да еще и красные пятна разбежались по всему лицу, сползли на шею. — Вы меня так уважили, я страшно благодарна! Надеюсь, я вас не слишком затруднила. — Мара нервно хихикнула. — Спасибо.

— Дашь знать, как там Типпи, — сказала Линдси.

— Ну конечно. На следующем же заседании Клуба.

— Кстати! — Гейл взяла со стола свой экземпляр «Дома». — У кого-нибудь еще есть желание обсуждать книгу?

Раздался общий стон.

— В таком случае выберем книгу для следующего заседания. То есть если вы еще намерены прикидываться, что это Клуб книголюбов.

Когда все разошлись, Гейл навела порядок в гостиной. На ковре и темно-зеленой обивке дивана остались крошки, но это подождет до утра. Гейл с ног валилась, а Эмили, ранняя пташка, вскочит в шесть.

Бесформенный комочек, некогда бывший елочкой, одиноко догорал посередине журнального столика. Гейл наклонилась задуть огонь, передумала, отступила.

Сходила на кухню за тарелкой, осторожненько приподняла остаток свечки и подсунула тарелку под него. Растопленный воск чуть было не загасил слабое пламя, но огонек уцелел, и посреди темной комнаты отважно продолжал трепетать маленький кружок света.

2

Градусник бибикнул мерзко, точь-в-точь как будильник Клаудии. Нарочно придумано, не иначе, — ежеутреннее напоминание о том, что время-то уходит.

Держа градусник на отлете в вытянутой руке, Клаудия прищурилась на мутноватые цифры: 36,3. Черт! Всю неделю треклятая температура была повышенной, и у Клаудии уже затеплилась надежда. Каким бы славным рождественским подарком оказался положительный результат теста на беременность. Вот было бы счастливое завершение долгого года стараний. Клаудия снова уронила голову на подушку, закрыла глаза.