Читаем Клуб Мефисто полностью

– Сансоне, – прошептала она.

– Что?

– Там кровь… возле стока.

Сансоне глянул лишь мельком – следующее его действие потрясло Мауру. Он схватил первый попавшийся шезлонг и со всего маху ударил им по окну. Стекло треснуло – осколки посыпались в кухню. Он забрался внутрь и через мгновение-другое кухонная дверь распахнулась.

– Здесь и на полу кровь, – сказал он.

Маура посмотрела вниз – на красные пятна на кремовой плитке. Сансоне же в следующий миг выскочил из кухни, хлопая длинными черными полами пальто, точно крыльями, и не успела она подойти к подножию лестницы, как он уже взлетел на площадку второго этажа. Она опустила глаза и снова увидела кровавые разводы. Они были и на дубовых ступенях, и на плинтусах, как будто за них хватались окровавленные руки, пока само тело волокли вверх по лестнице.

– Маура! – вскричал Сансоне.

Она бросилась вверх по лестнице. Взбежала на площадку второго этажа – и там тоже заметила кровь, в виде блестящей алой лыжни, тянувшейся по всему коридору. Вслед за тем она услышала звуки, похожие на хлюпанье воды в дыхательной трубке. И еще прежде, чем войти в спальню, поняла, что там увидит. Жертву – не мертвую, но отчаянно цепляющуюся за жизнь.

Джойс О’Доннелл лежала на полу спиной вниз, глаза у нее были широко раскрыты в смертельном ужасе, из шеи, пульсируя, била красная струя. Дышала она с присвистом, оттого что легкие заполнились кровью, и кашляла. Вдруг из горла у нее ударил красный фонтан – прямо в лицо склонившемуся над ней Сансоне.

– Я присмотрю за ней! А вы звоните девять-один-один! – велела Маура, вставая на колени и зажимая голыми пальцами глубокую рану на шее.

Она привыкла прикасаться к мертвой плоти, а не к живой, поэтому кровь, сочившаяся ей на руки, казалась поразительно теплой. «ВДК», – подумала она. Основные правила базовой реанимации. Воздушные пути, дыхание, кровообращение. Но, сделав всего один страшный надрез по всему горлу, преступник подверг риску все три. «Я врач, но вряд ли смогу ее спасти».

Сансоне повесил трубку.

– «Скорая» уже выехала. Я чем-то могу помочь?

– Принесите полотенца. Нужно остановить кровотечение!

Пальцы О’Доннелл вдруг сомкнулись на запястье Мауры, в ее мощной хватке чувствовалась сила страха. Кожа у нее была настолько ослизлая, что пальцы Мауры тут же соскользнули с раны, откуда опять брызнула струя крови. Снова раздались хрип и кашель – и из перерезанной трахеи полилась кровь. О’Доннелл захлебывалась ею. С каждым вдохом количество крови в легких увеличивалось. Она булькала в дыхательных путях, бурлила в альвеолах. Мауре уже приходилось изучать иссеченные легкие жертв с перерезанным горлом, и она знала, как наступает смерть.

«Теперь я вижу это собственными глазами, но неспособна это остановить».

Сансоне примчался в спальню с охапкой полотенец, Маура взяла несколько штук, прижала к шее О’Доннелл, и белоснежная махровая ткань, точно по волшебству, мигом превратилась в красную. Рука О’Доннелл еще крепче сжала запястье Мауры. Губы ее зашевелились, но она не могла вымолвить ни слова – изо рта у нее, сквозь пузыри крови, вырывался только хрип.

– Все хорошо, хорошо, – проговорила Маура. – «Скорая» вот-вот приедет.

О’Доннелл всю затрясло, словно в припадке. Но ее глаза с абсолютно осознанным выражением глядели на Мауру. «Неужели она понимает по моим глазам, что я знаю: она умирает?»

Услышав отдаленный вой сирены, Маура вскинула голову.

– Это они, – подтвердил Сансоне.

– Входная дверь заперта!

– Пойду встречу их внизу.

Сансоне вскочил на ноги, и вскоре Маура услышала, как он спускается по лестнице на первый этаж.

Глаза О’Доннелл смотрели пока еще осознанно. Губы вдруг зашевелились быстрее. А пальцы сжали руку Мауры, точно клещи. Вой сирены слышался все громче, но здесь, в спальне, звучало только сиплое, прерывистое дыхание умирающей женщины.

– Будь со мной, Джойс! – призывала Маура. – Я знаю, ты можешь!

О’Доннелл с новой силой дернула Мауру за запястье, при этом ее так затрясло, что рука Мауры опять чуть не соскользнула с раны. С каждым прерывистым вздохом из горла вырывались ярко-красные капли. Глаза О’Доннелл расширились еще больше, словно перед ними вдруг разверзлась тьма. «Нет, – казалось, говорили ее губы. – Нет».

В этот миг Маура вдруг поняла, что женщина смотрит уже не на нее, а куда-то поверх ее плеча. И только тогда услышала, как скрипнула половица.

«Преступник никуда не уходил. Он все еще здесь, в доме. В этой комнате».

Она повернулась в то самое мгновение, когда на нее обрушился удар. Она видела, как тьма налетела на нее, словно шуршащая крыльями летучая мышь, и в следующий миг сползла на пол. Ударилась лицом. Сознание помутнело, в глазах стояла тьма. Однако в половицах ощущались звуки удаляющихся шагов, словно у дома тоже было сердце и именно его ритм отдавал ей в щеку. Затем в голове колыхнулась боль и, постепенно усиливаясь, превратилась в мощное, мерное биение молотков, которые, казалось, вбивают гвозди в ее череп.

Она не слышала, как Джойс О’Доннелл издала последний вздох.