Читаем Клуб Мефисто полностью

– Значит, убийца расчленяет жертву, но части тела не прячет. Лицо жертвы не обезображивает. Из улик не оставляет почти ничего, и это указывает на то, что он знает, какие улики принимаются в суде, а какие нет. Тем не менее он нам подбрасывает, с позволения сказать, самую весомую улику из всех – часть тела другой жертвы. – Он задумался. – Следы спермы остались?

– В теле жертвы не обнаружено.

– А на месте преступления?

– Криминалисты обшарили весь дом с ультрафиолетовым спектроскопом. Нашли кучу разных волос и ни капли спермы.

– Вот вам еще характеристика вполне осознанного поведения. Преступник не оставляет следов сексуальной активности. Если он и впрямь сексуальный маньяк, то ему удается отсрочивать семяизвержение ради собственной безопасности.

– А если он не сексуальный маньяк? – спросил Маркетт.

– Тогда я не до конца понимаю, что все это значит, – ответил Цукер. – Это расчленение жертвы, выставление напоказ частей тела. Свечи, меловой круг… – Он оглядел сидящих за столом. – Полагаю, мы все думаем одно и то же. Некий сатанинский обряд.

– Был сочельник, – прибавил Маркетт. – Святой вечер.

– И наш потрошитель объявляется вовсе не затем, чтобы чествовать Дающего Мир, – заметил Цукер. – Нет, он пытается взывать к князю тьмы.

– Там есть еще одна фотография, на которую вам стоит взглянуть, – заметила Джейн, указывая на пачку снимков, до которых у Цукера еще не дошли руки. – Там надпись – оставлена на стене. Выведена кровью жертвы.

Цукер нашел фотографию.

– Три перевернутых креста, – сказал он. – Наверняка какой-то сатанинский смысл. А это еще что за знаки, под крестами?

– Это слово.

– Что-то не разберу.

– Обратное изображение. Можно прочесть, если поднести зеркало.

Цукер вскинул брови:

– Вы ведь знаете, что обозначает зеркальное письмо, верно?

– Нет. А что оно обозначает?

– Когда дьявол заключает сделку, собираясь купить твою душу, договор составляется и подписывается зеркальным способом. – Насупившись, он снова взглянул на слово. – Так что там написано?

– Peccavi. Это по-латыни. Означает: «Я согрешил».

– Признание? – предположил Маркетт.

– Или бахвальство, – сказал Цукер. – Признание Сатане: «Я-де исполнил твою волю, повелитель». – Он оглядел разложенные на столе фотографии. – Очень бы хотелось встретиться с этим потрошителем в комнате допросов. Символизма здесь с избытком. Почему он именно так расположил части тела? Что означает кисть руки на блюде? И четыре прибора на столе?

– Четыре всадника из Апокалипсиса, – тихо сказала детектив Кассовиц. Это было одно из редких замечаний, сделанных ею за все время совещания.

– С чего вы взяли? – удивился Цукер.

– Мы же говорим о Сатане. О грехе. – Кассовиц откашлялась, стараясь придать голосу твердость. – Это библейская тема.

– Четыре столовых прибора могут означать и трех его незримых друзей, приглашенных на полуночное застолье, – предположила Джейн.

– Библейская тематика вас не убедила? – спросил Цукер.

– Я понимаю, что все здесь указывает на сатанизм, – ответила Джейн. – Ну, скажем… круг, свечи. Зеркальное письмо, перевернутые кресты. Похоже, преступник и хотел, чтобы мы пришли к такому заключению.

– Думаете, это инсценировка?

– Может, он хотел скрыть настоящую причину убийства Лори-Энн Такер.

– Тогда каковы же его мотивы? У нее были проблемы в личной жизни?

– Она разведена, бывший муж живет в Нью-Мексико. И расстались они как будто мирно. В Бостон она перебралась только три месяца назад. Других мужчин у нее вроде бы не было.

– А работа была?

– Я беседовала с ее начальником в Музее науки, – снова заговорила Ева Кассовиц. – Лори-Энн работала в сувенирной лавке. Ни с кем не ссорилась. Вела себя тихо-мирно.

– Мы это точно знаем? – переспросил Цукер.

Свой вопрос он адресовал Джейн, а не Кассовиц, выказав тем самым свое пренебрежение, отчего та вся зарделась. Еще один удар по ее и так уже уязвленному самолюбию.

– Детектив Кассовиц, кажется, только что сказала вам, что именно мы знаем, – ответила Джейн, поддерживая члена своей команды.

– Ладно, – сказал Цукер. – Тогда почему убили эту женщину? Зачем было обставлять все как бы под сатанинский обряд, если все иначе?

– Чтобы было интересней. И привлекало внимание.

Цукер усмехнулся:

– Как будто бы мы могли не обратить внимания!

– Не мы. Расчет был на того, кто имеет вес для преступника.

– Вы имеете в виду доктора О’Доннелл, верно?

– Как известно, убийца звонил О’Доннелл, хотя она уверяет, что ее тогда не было дома.

– Вы что же, ей не верите?

– Мы не можем это доказать, потому что она стерла все телефонные сообщения. А нам сказала – звонок-де был ошибочный.

– С чего вы взяли, что это неправда?

– Вы же знаете ее, так ведь?

Он посмотрел на Риццоли:

– Знаю, что у вас с ней были трения. И ее дружба с Уорреном Хойтом не дает вам покоя.

– Речь не о моих взаимоотношениях с О’Доннелл…

– Да нет, о них самых. Она поддерживает дружбу с человеком, который вас чуть не убил. И который спит и видит, как бы довести дело до конца.

Джейн подалась вперед, напрягшись всем телом.

– Оставьте это, доктор Цукер, – спокойно проговорила она.