Так она брела и брела, стараясь держаться подальше от городской площади, предпочитая ближней дороге обходные пути. И к тому времени, когда она наконец добрела до дома Джорджо, от ходьбы по неровной брусчатке у нее гудели ноги. Под прикрытием тьмы она заглянула в окно. Жена Джорджо умерла несколько лет назад, и отец с сыном жили в доме вдвоем. Внутри везде горел свет, однако никакого движения на первом этаже она не заметила.

Лили не была настолько отчаянной, чтобы стучаться в парадную дверь. Нет, она обошла дом сзади, через маленький сад, юркнула в калитку и, прошмыгнув мимо благоухающих тимьяна и лаванды, постучала в дверь на кухню.

В ответ – ни звука.

Она прислушалась: может, у них работает телевизор, поэтому они и не услышали стука, но до ее слуха доносился только шум улицы.

Она дернула за ручку – дверь отворилась.

Ей хватило одного-единственного взгляда. Перед глазами мелькнула кровь, выкрученные руки и искаженные лица отца и сына. Джорджо и Паоло так и застыли в последнем объятии.

Она отпрянула назад, прижимая руки ко рту, с затуманенными от слез глазами. «Это из-за меня. Все из-за меня. Их убили из-за меня».

Пятясь задом через заросли лаванды, она наткнулась на калитку. И от удара очнулась.

«Прочь! Бегом!»

Лили выскочила из сада, даже не потрудившись закрыть за собой калитку, и бросилась бежать по улице, шлепая сандалиями по брусчатке.

Она так и бежала без оглядки, пока не оказалась на окраине Сиены.

9

– Мы точно знаем, что есть еще одна жертва? – спросил лейтенант Маркетт. – У нас же пока нет подтверждения – результатов анализа ДНК.

– Зато есть две разные группы крови, – сказала Джейн. – Отрезанная кисть принадлежала жертве с первой группой крови, резус-фактор положительный. А у Лори-Энн Такер вторая группа с положительным резусом. Значит, доктор Айлз не ошиблась.

В зале совещаний воцарилась долгая тишина.

– Дело принимает все более интересный оборот, – тихо произнес доктор Цукер.

Джейн посмотрела на него через стол. Под пристальным взглядом доктора Лоуренса Цукера, судебного психиатра, ей всегда становилось не по себе. Вот и сейчас он глядел на нее так, словно она была единственным объектом его внимания, и ей казалось, что своим взглядом он проникает в самые глубины ее сознания. Они работали вместе еще по делу Хирурга – два с половиной года назад, и Цукер знал, какие мысли и чувства терзали ее потом. Знал о ночных кошмарах и приступах панического страха. И видел, как она то и дело терла рубцы на ладонях, будто стараясь загладить жуткие воспоминания. За это время кошмарные сны об Уоррене Хойте почти прошли. Но всякий раз, когда Цукер пронзал ее своим взглядом, она чувствовала себя незащищенной, потому что он знал, насколько уязвимой она была когда-то. И не любила его за это.

Джейн отвела взгляд в сторону и посмотрела на двух других детективов – Барри Фроста и Еву Кассовиц. «Взяв Кассовиц в команду, – подумала она, – мы сделали ошибку». О том, как ее выворачивало на снег, да еще прилюдно, стало известно всему отделу, и Джейн заранее знала, как над ней будут издеваться. На другой день после Рождества на столе в приемной отдела странным образом появилось огромное пластмассовое ведро с написанной на нем фамилией Кассовиц. Любой другой посмеялся бы над шуткой или разозлился. Она же с видом побитого тюленя тихо сидела в своем кресле, не в силах вымолвить ни слова. «Да уж, в этом мужском клубе Кассовиц долго не протянет, – подумала Джейн, – если только не научится давать сдачи».

– Итак, у нас имеется убийца, который не просто расчленяет свои жертвы, – сказал Цукер, – но и переносит части тела с одного места преступления на другое. У вас есть фотография кисти?

– У нас полно фотографий, – ответила Джейн. И передала Цукеру папку с данными вскрытия. – По виду можно почти с полной уверенностью сказать – рука женская.

От таких снимков кого угодно могло вывернуть наизнанку, однако лицо Цукера, пока он их быстро просматривал, оставалось все таким же бесстрастным – ни тени отвращения. Только острое любопытство. Или, может, так в его взгляде отражалась страсть? Что, если ему даже нравилось рассматривать следы жестокого обращения с телом девушки?

Наконец Цукер нашел снимок отрезанной кисти.

– На ногтях никакого лака, хотя выглядят они ухоженными. Да, согласен, рука, похоже, женская. – Он взглянул на Джейн; его бледно-голубые глаза смотрели поверх очков в тонкой металлической оправе. – А что по отпечаткам?

– За жертвой по картотеке ничего не значится. В армии не служила. Никаких данных и по НИКЦ[10].

– Неужели ее нет ни в одной базе данных?

– Во всяком случае, отпечатки пальцев нигде не зарегистрированы.

– А что, если эта кисть из медицинских отходов? Может, ее попросту ампутировали в какой-нибудь больнице?