Читаем Клуб избранных полностью

– В девять начало, но я зайду в аудиторию около десяти часов.

– Когда войдёшь, посмотри членам комиссии в глаза, и после того, как почувствуешь, тихонько скажи: «Вы в моей власти»!

– Мама, я не поняла тебя! – всхлипнула девушка. – Что это за колдовские «примочки», и что я должна почувствовать?

– Когда почувствуешь, сама поймёшь! Роза, доверься мне и сделай так, как я тебе говорю. Важно, чтобы ты вошла на экзамен до десяти часов.

– Почему?

– Потому, что я так долго не смогу находиться в напряжении. – сказала Фатима и повесила трубку. Роза недоуменно послушала короткие гудки в трубке, вздохнула, утёрла слезинку и решила последовать совету матери.

– Хуже не будет! – сказала она вслух и отправилась спать.

Утром Роза постаралась настроиться на победу, но у неё получалось плохо. В расстроенных чувствах она пришла в институт, и молча стала возле дверей аудитории. Когда подошла её очередь, на часах было без четверти десять. Войдя в аудиторию, она вспомнила, что у неё на лице нет ни грамма косметики, и окончательно смутилась. Однако девушка взяла себя в руки, отчаянно тряхнула чёрной копной волос, и с вызовом поочерёдно посмотрела, в глаза членам экзаменационной комиссии. В это момент она почувствовала внутри себя сильный толчок, в глазах у неё потемнело, она покачнулась и на мгновенье потеряла ориентацию. Впрочем, через мгновенье пришла в себя, и, странное дело – больше не чувствовала себя неуверенным абитуриентом, пришедшим сдавать трудный экзамен.

– Вы в моей власти! – тихо произнесла она и улыбнулась. Если бы в этот момент Роза увидала себя со стороны, то очень бы удивилась: перед комиссией стояла раскрепощённая молодая красавица, на лице которой играла высокомерная усмешка.

– Может быть, начнём, господа? – обратилась она к комиссии по-английски.

– Вам весело? – строгим голосом спросила на английском чопорная пожилая дама. – Может, Вы расскажите членам комиссии, в чём причина вашего хорошего настроения.

– О, да! – снова улыбнулась Роза. – Я давно мечтала пообщаться с людьми своего уровня. Предложите брать билет, или поболтаем, как добрые соседи?

По аудитории прокатился ропот: со стороны абитуриента такое поведение было неслыханной дерзостью. Роза сама не знала, что с ней происходит: стеснительность и робость куда-то исчезли, английский вдруг стал для неё родным языком, и, самое удивительное, она чувствовала внутренний настрой каждого члена комиссии.

«Сейчас меня выгонят», – так же по-английски подумала Роза, заметив, как лицо председателя комиссии наливается кровью.

– Если леди настаивает, я готов поддержать нашу милую беседу! – неожиданно прозвучал мужской голос. Это был экзаменатор, который не сидел за общим столом, а наблюдал за абитуриентами со стороны, скромно пристроившись на стуле в глубине аудитории.

Роза взглянула на него и невольно облизнула губы.

«Хорош! Определённо хорош!» – сказал её внутренний голос, и она вновь провела языком по верхней губе. Дальнейшая сдача экзамена протекала в форме диалога между абитуриенткой Розой Ситкевич и преподавателем Никитой Князевым.

Князев был необычным преподавателем: чем он занимался до преподавательской деятельности, никому неизвестно, но в один прекрасный день из министерства пришёл приказ и Никита Александрович был назначен на должность преподавателя английского языка, коим он владел в совершенстве. Впрочем, с таким же успехом он мог преподавать ещё испанский и португальский.

Князев носил импортные костюмы, курил исключительно «Мальборо» и отличался от остальных преподавателей широтой взглядов и демократичным отношением к студентам. К тому же он был ещё не старым мужчиной, на которого заглядывались студентки и молодые аспирантки. Всё это рождало в преподавательском коллективе в отношении Князева глубокое всеобъемлющее чувство, которое в русском языке называется – зависть. Зависть была различных оттенков: начиная от снежно-белого и кончая антрацитово-чёрным, в зависимости от глубины предубеждения, которое питали институтские деятели к новому преподавателю. Никита знал об этом, и казалось, ему нравилось дразнить коллег, которые, чего греха таить, порой преподавали студентам иностранные языки с новгородским акцентом и рязанским произношением.

– Хотя это и является нарушением этикета, но в данной ситуации позвольте представиться: Никита Князев. А как зовут молодую леди?

– Что в имени тебе моём? – неожиданно для себя произнесла Роза и обомлела: дальше она не знала ни строчки.

– Хм, Шекспир? Неплохо! И всё-таки?

– Роза Ситкевич, – и подумав, добавила, – К Вашим услугам!

Минут пятнадцать они говорили о её семье, учёбе в школе, красотах Москвы и английской литературе. На последней теме Роза откровенно «поплыла», так как из всего многообразия английской литературы за свою жизнь она прочитала только «Записки Шерлока Холмса» и «Посмертные записки Пикквикского клуба». В тоже время Роза явственно чувствовала, что члены приёмной комиссии не поспевают за ними, теряя нить разговора. В заключении Князев выразил восхищение её произношением и обратился к членам комиссии: