Читаем Клуб избранных полностью

Магомет подозревал, что отец приставил к нему своего чудо-секретаря не просто так. Вероятно, учитывая его неопытность, отец пытался его страховать, но делал это тонко, чтобы не ранить самолюбие Магомета.

Как-то находясь в очередной агитационной поездке, Магомет потратил весь день на встречи и уговоры представителей родовых тейпов, которые ещё не решили, какому кандидату в президенты отдать предпочтение. Вечером, устав от разговоров и рукопожатий Магомет отдыхал в одной из комнат огромного даже по восточным меркам дома бывшего главы района, а ныне полевого командира, взявшего под свой контроль территорию, равную среднему европейскому городу. Удобно устроившись на подушках, Магомет с нескрываемым наслаждением покуривал заботливо предоставленный хозяином дома кальян. Саид находился в этой же комнате, устроившись на ковре с любимым ноутбуком.

– Саид! – задумчиво позвал Мадуев, выпуская очередной клуб ароматного дыма.

– Да, господин! – с готовностью откликнулся молодой человек.

– Не зови меня господином! Какой я тебе господин! – по-русски возмутился Магомет. В душе он оставался советским человеком и обращение «господин» ему претило.

– Как угодно, уважаемый! – также по-русски, без акцента, ответил Саид.

– Ответь мне, Саид! Вот ты знаешь несколько языков, грамотно обращаешься с компьютером, я видел, ты можешь писать по-арабски и разбираешься в бухгалтерии. Где ты учился, Саид?

– Ещё, уважаемый Магомет, я могу читать и писать по-узбекски и по-английски, а также неплохо знаю латынь.

– А латынь тебе зачем?

– Ещё до встречи с Вашим уважаемым отцом, да продлит Аллах его годы, я изучал старинные манускрипты.

– Для чего? Что ты искал в пыльных архивах?

– Истину, уважаемый! Каждый человек стремится если не познать, то хотя бы приблизиться к истине.

– Так где же ты учился, охотник за тайнами мироздания? – по-узбекски обратился к нему Мадуев.

– Жизнь хороший учитель, уважаемый! Надо уметь извлекать из её уроков пользу, – легко, без каких-либо усилий, Саид перешёл на узбекский язык.

– И в чём же сокрыта истина? Во имя чего ты живёшь? Чтобы рабски угождать мне и моему отцу? Тебе не надоело валять дурака? – разволновавшись, Магомет вновь перешёл на русский.

Саид ответил не сразу: закрыв крышку ноутбука и сцепив пальцы рук, он впервые взглянул Магомету прямо в глаза.

– Вы считаете мою верность и моё постоянство проявлением рабства? Верность не может быть рабской. Она либо есть, либо её нет, как не может быть осетрины второй свежести!

– Причём здесь осетрина?

– Это из Булгакова, «Мастер и Маргарита». Читали? – теперь Саид говорил, как стопроцентный европеец, что раздражало Магомета ещё больше, чем показная покорность. Он раздражённо пыхнул кальяном и промолчал.

– Простите, я не хотел Вас обидеть! – извинился Саид, заметив недовольство Мадуева.

Помолчали.

– Наверное, Вы правы, уважаемый Магомет. Рано или поздно этот разговор между нами должен был состояться, – продолжил Саид, глядя в лицо Мадуеву. Теперь перед Мадуевым сидел не придурковатый служка, а образованный и уверенный в себе собеседник. Мадуев вновь поразился перемене в облике секретаря: в его позе, интонации голоса, даже в неспешном движении рук, которым он сопровождал свою речь, чувствовалось скрытое превосходство.

– На каком языке, уважаемый Магомет, Вы хотели бы продолжить нашу беседу? – улыбнулся Саид.

Магомет промолчал. Он с удивлением понял, что теперь инициатива полностью перешла Саиду, и не знал, как на это реагировать.

– Наверное, я не ошибусь, если предположу, что на русском Вам будет вести разговор удобней, ведь Вы долго жили в России, учились в военном училище и общались с сослуживцами исключительно на русском языке.

– Ты знаешь и это? Что ещё тебе обо мне известно?

– Не так много, как хотелось бы. Я взломал код Министерства обороны и разыскал в архиве Ваше личное дело. Так что Ваша короткая военная карьера и послужные характеристики мне хорошо известны.

– Ты изучал меня? Зачем?

– Буду с Вами откровенен: мне не всё равно, кто станет у кормила Власти. Ваш отец сказал правду: Вы – потенциальный претендент на президентское кресло, в случае смерти отца.

– Значит, только в случае смерти! А вопрос об отставке не рассматривается?

– Это Восток! – усмехнулся Саид. – Здесь не принято добровольно уходить с поста. Смена власти происходит только в случае смерти правителя или его свержения. Ваш отец опытный политик, и не допустит мятежа. Остаётся только достойная смерть в окружении многочисленных подданных и домочадцев, но, будем надеяться, что до этого грустного события ещё очень далеко. Султан Рашитович скоро станет президентом. По моим расчётам, его шансы равны пятидесяти трём процентам, и тогда…

– Ты говоришь, словно ты седобородый аксакал, а я зелёный «салага». Ты не слишком самоуверен? – с нескрываемым раздражением перебил его Магомет.