Ответ был прост. Разве Атос не намекал на это?

Это была инициация, чистая и простая. Ее приобщали к делу. Чем бы ни гордились эти ублюдки, похоже, в ней это тоже было.

Не самая утешительная мысль.

Но разве она не испытала то, что могут пережить только свирепые и сильные? Разве она не делала такого, от чего большинство здравомыслящих людей брезгливо поморщились бы или вообще потеряли рассудок? За несколько дней она видела, подверглась и пережила больше безумия, чем большинство людей могут испытать за всю жизнь.

Я все еще в строю, Келли. Я все еще в строю. Еще не все...

Я закончу это. Обязательно. Я закончу это для тебя.

Я заставлю его заплатить, Келли. Он уже заплатил, но недостаточно. Я прослежу, чтобы он получил по заслугам. Обязательно. Я обещаю тебе. Можешь быть спокойна, милая сестричка. Ты можешь отдохнуть.

Ты можешь отдохнуть.

Скоро, Келли.

Она снова почувствовала томительное ощущение медленно открывающейся двери; сила струилась из темноты комнаты внутри нее, а ее мораль продолжала терять свою осязаемость и становилась бесформенной, как дым.

Что-то в комнате. 

Что-то в темноте.

Посмотрим, как далеко заведет кроличья нора, Келли. Давай посмотрим.  

ДЖЕЙСОН

Джейсон стоял внутри круга, его глаза перебегали с лица на лицо, пока толпа собиралась вокруг него. Он вбирал их всех в себя, запоминая черты присутствующих, сохраняя их в своей памяти в надежде, что ему удастся выбраться из этого дерьма.

Это придает новый смысл термину "круговая порука", - подумал он.

И только эта мысль придавала ему сил – выбраться отсюда и отомстить им всем за свое унижение, этим чертовым дрочилам.

А они и были таковыми, по крайней мере, некоторые из них. Они отлично дрочили.

Либо делали это сами (как господин президент, или тот странный, рыбоглазый, с лопатообразным лицом, который, Джейсон был уверен, был кинозвездой - один из тех бездарных засранцев, которые снимаются исключительно в тошнотворных, сахариновых ситкомах), либо с чьей-то помощью. Кому-то помогали послушные горничные, кому-то, как он предполагал, их жены, а кому-то – тот, кто просто стоял рядом с ними, мужчина или женщина. Казалось, это не имело значения. Женщины тоже не стесняясь теребили свой клитор, прижав ладони к промежности и энергично двигая рукой. Среди этих леди не было места старомодным представлениям о женской добродетели.

Перед тем как создать эту импровизированную арену, всех детей удалили из комнаты, несомненно, чтобы обезопасить их теперь, когда не один, а два их так называемых непрошенных "гостя" могли свободно передвигаться, хотя и в ограниченном пространстве. Вероятно, их уложили в кроватки, где-нибудь, где няньки с оттраханными мозгами читали им гребаные романы ужасов.

Взрослые, скинув вечерние наряды, образовали круг вокруг него и стоящей напротив него сучки. Широкое кольцо, состоящее из сисек, покачивающихся членов, розовой плоти и оскаленных сверкающих белизной зубов.

Я бы хотел обойти их по одному, выбить молотком эти гребаные идеальные зубы из их идеальных ртов. Заставить их подавиться этими гребаными штуками. Заставить их проглотить их как конфеты. Да, я очень хотел бы сделать это. Вырезать эти жемчужинки из их десен лезвием бритвы и скормить их гребаным детям и их жутким нянькам.

Джейсон посмотрел на другую сторону наспех сооруженной арены, где стояла девушка с напряженными мышцами и кипящей энергией. Ее глаза пылали, а стройное, обнаженное тело, казалось, излучало жар и ненависть.

Знаешь, что? Я согласен на это, милая. Я согласен на это. Да... После того, что я с тобой сейчас сделаю, за это не жаль и умереть. По крайней мере, я повеселюсь перед смертью, прежде чем эти гнилые ублюдки замучают меня до смерти. 

О, Боже, это будет...