Он опустил взгляд на свою тарелку, где полупережеванные куски мозга Лары, казалось, обвиняюще смотрели в ответ, и понял: девушка была их новой любимой игрушкой. Так же, как не так давно она была его игрушкой.

И что это значило для него?

Я стал расходным материалом, вот что, блядь, это означало.

Просто дешевое развлечение, чтобы скоротать их порочное время. Ярость, чистая и непорочная, пронеслась сквозь него. Он испустил громкий рев.

- Пизда! Я отрежу твои гребаные сиськи и скормлю их тебе, сука! - закричал он.

Толпа рассмеялась. Его ужас и ярость из пламени превратились в всепожирающее адское пекло. Сучка опустила свою теперь уже чистую тарелку и ухмыльнулась ему.

Нет... ни за что, блядь! Так это дерьмо не пройдет. Я не умру так, привязанный к стулу на потеху этой сучке. Она - моя. Моя! Я - хищник, а она - добыча! Как, черт возьми, до этого дошло?

С новым приступом ненависти Джейсон попытался освободиться от пут, но только еще больше затянул узлы. Пока он рычал, шипел, выгибался и напрягался, гости заходились в гомерическом хохоте. 

- Я убью вас всех, ублюдки! - кричал он.

Это вызвало еще один всплеск хохота. Маленькая девочка, сидевшая недалеко от него, взяла что-то со своей тарелки и бросила в его сторону. Маленький розовый кусочек плоти попал ему прямо в голову. Он на мгновение прилип ко лбу, а затем соскользнул по его лицу и упал в его тарелку, обдав его брызгами. При этом все дети разразились смехом.

Дети... чертовы дети... они думают, что я шучу.

- Отпустите меня, пиздюки, посмотрим, кто будет смеяться!

- Вот как? - язвительно спросил президент.

Джейсон обратил свой желчный взгляд на лидера свободного мира.

- Я вырежу тебе глаза, урод!

- Я так не думаю, сынок, - ответил президент с немалой долей веселья.

- Я убью твоих детей! Я затрахаю твою жену до смерти! Я сожгу твой гребаный мир! Я вырву язык твоей дочери и трахну ее им же!

Он перевел взгляд на свою бывшую пленницу. Раньше в ее глазах был такой ужас. Такая безнадежность. Это все это исчезло.

- А ты, гребаная сука... что я с тобой сделаю! Ты думаешь, что сможешь победить меня!? Ты думаешь, что сможешь победить меня, маленькая пизда. Тебя я буду резать медленно. Я...

- ХВАТИТ! - скомандовал Атос. 

Глаза Джейсона прожигали дыры в маленьком жирном ублюдке. Гости замолчали. Будучи по сути хозяином, этот человек обладал огромной властью. 

- Что если мы дадим ему то, чего он хочет больше всего, дамы и господа? Что если мы дадим ему это? Он кажется таким приятным человеком. Было бы невежливо не исполнить его последнее желание, вы согласны?

Гости согласились.

Атос кивнул повару в фартуке, орудовавшему тесаком. Тот кивнул в ответ.

- Отпустите его.

ДЕВУШКА

Атос стоял позади нее, мягко подталкивая ее в круг тел. Присутствующие образовали широкое кольцо, стоя бок о бок, некоторые держались за руки, другие держались за более интимные части тел друг друга, теперь, когда все сбросили с себя одежду, те, на ком она еще была. По ее подсчетам, круг был около двадцати футов[10] в окружности. Не такой уж и большой, но она уже поняла, что Атос и его гости задумали для нее и Джейсона. И ей не терпелось начать. 

В круге, который образовали эти люди, будет более чем достаточно места для следующего раунда их грязных игр.

Рука Атоса снова легла ей на плечо, и она поборола желание схватить ублюдка за запястье и переломить его пухлую ручонку надвое.

Неужели он думает, что мы как-то сблизились? Неужели в этом и заключается это странное благородство?

Было ясно, что Атос высокого мнения о ней, и с каждой секундой все ярче проявлялась мысль о том, что ей предлагают способ, возможно, добиться расположения этих людей. В этом был какой-то странный смысл. Если бы она убила ради них, то, конечно, не смогла бы пойти в полицию.  

Но это было не так. Совсем не так. Любой здравомыслящий человек, вышедший из особняка Атоса, расскажет всему миру обо всем, что здесь произошло, не так ли?

Нет, - подумала она. - Нет, не расскажет.

Здравомыслящий человек примет во внимание, с кем он имеет дело. Это была элита элит, власть имущие, олигархи, монархи, главы государств и фигуранты информационной машины средств массовой информации. Эти люди держали весь мир в своих руках. Они в миг бы уничтожили того, кто посмел бы раскрыть рот, чтобы рассказать о происходящем здесь. Черт возьми, эти люди были способны при желании стереть целую нацию из истории, в этом она не сомневалась. Полиция, вероятно, выдала бы ее сама.

Так зачем же они заставляют меня пройти через это, если не для того, чтобы вынудить меня молчать?