— Есть в индуистской философии предположение, что отдаляться от Бога человек начал с момента смерти Кришны. Кришна был аватарой Вишну, и его кончина символизировала начало Кали-Юги. «Сурья Сиддхантха» также приводит дату войны, и это не 2183, а 3067 год до нашей эры.

Прия кивнула, обдумывая сказанное им.

— В эпосе говорится, что соединение Сатурна с Альдебараном является зловещим знамением. Вы верите в это?

— Вам известна дата того единственного раза в современной истории, когда Сатурн соединялся с Альдебараном? — спросил Шайни.

— Нет. А когда это было?

— Последнее появление Сатурна в Альдебаране случилось 11 сентября 2001 года. Мы помним эту дату как «9/11». Все еще сомневаетесь? — криво усмехнулся Шайни.

— Если война из «Махабхараты» произошла в определенное время и в определённом месте, почему мы не в состоянии найти какие-либо доказательства существования Кришны, главного героя событий, описанных в эпосе? — спросила Прия, отставив в сторону чашку со сладким варевом, внезапно ставшим противным ей.

Шайни пожал плечами.

— Отсутствие доказательств какого — нибудь явления, еще не означает, что этого явления не существовало. В 1615 году в Европе не верили, что Солнце находится в центре нашей системы, и римская инквизиция обвиняла Галилея в ереси. Это же не делает несуществующей ту солнечную систему, которую мы знаем? Прошло несколько сотен лет — и сейчас полно доказательств гелиоцентрической модели. В поисках исторического Кришны мы находимся примерно там же, где Галилей находился в 17 веке, то есть на пороге крупного открытия, которое современники могут не понять.

Шайни помолчал, затем нагнулся и заговорщицки произнес:

— Что, если я вам скажу — пришло время нового Галилея?

4

Царством ужаса стала Матхура после возвеличивания там Камсы. Не было пощады никому, даже великим мудрецам. Они взмолились богам и явились ко мне в обитель, в Вайкунтху.

— Спаси мир от жестокостей Камсы, о Господь Вишну! — просили они меня.

Я открыл глаза и спокойно ответил:

— Отриньте страх! Когда праведности угрожает опасность, я воплощаюсь на земле для защиты угнетенных. Вскоре я явлюсь как восьмой сын деваки и лишу жизни злокозненного Камсу.

Успокоенные таким образом мудрецы и боги вернулись к себе и стали ожидать моего воплощения на земле.

* * *

Белый BMW X3 мчался по старому шоссе Мумбаи — Пуна. На водительском сидении находился молодой человек, пребывавший в отличном настроении. Он был доволен тем, что выполнил задачу, и что все прошло по плану. На сидении рядом с ним лежала застёгнутая на «молнию» сумка, содержащая инструменты его ремесла. Его глаза были прикованы к дороге, но они казались совершенно безжизненными, как у робота. Рост водителя составлял пять футов и семь дюймов, сложением он напоминал бодибилдера, проведшего немало времени в спортзале, его черные как уголь волосы были подстрижены на воинский манер, «ежиком».

Рейс Таарака Вакила из Джайпура в Мумбаи задержали, и он смог забрать свой автомобиль со стоянки в аэропорту только за полночь. В это время движения на дороге практически не было. Он нажал конку включения аудиосистемы и охлаждаемый кондиционером салон автомобиля наполнился песнопением на санскрите. Песня представляла собой повторение того же стиха, который он начертал на стене в доме Анила Варшнея.

На полпути между Мумбаи и Пуной он свернул на частную дорогу. Табличка на дороге гласила, что впереди находится конезавод «Шамбала». Его отец, доктор Шарма начал бизнес по разведению лошадей с пятью кобылами и одним жеребцом еще в шестидесятые года, после обучения на ветеринара. Это было серьезным испытанием, но все его усилия в конечном итоге окупились. В настоящее время «Шамбала» разводила лучших лошадей для скачек и входила в число двухсот лучших компаний, зарегистрированных на Бомбейской фондовой бирже.

Таарак вел автомобиль по извилистой дороге мимо галереи для демонстрации лошадей, тренировочных площадок, ветеринарной клиники и конюшен. «Шамбала» выросла из небольшой фермы до крупнейшего в Индии коневодческого предприятия, расположенного на площади более ста акров. BMW X3 проскочил пологий уклон дороги и доехал до парковочного места возле загородного дома.

Заглушив двигатель, Таарак взял сумку, вылез из машины и быстрым шагом направился прямо к боковому входу в дом, ведущему в его личные комнаты. Этот отдельный вход позволял ему приходить и уходить когда вздумается, не встречаясь с родителями у главных дверей. Мать была не очень довольна таким положением дел, но отец твёрдо заявил, что у сына должно быть право на частную жизнь.

— Позволь парню поступать по своему, Сумати, — сказал доктор Шарма своей жене. — Если ты любишь своего ребенка, позволь ему отрастить крылья и летать.