Читаем Клинки севера полностью

Южная кошка поджала хвост. Ей тоже было не по себе.

Девушка отошла к входной двери с масляным фонарём, на чёрной цепи свисающим с деревянного козырька, и присела на прибитую к двум чурбачкам доску. В тоннеле меж домов, куда звало кольцо, затаились зыбкие тени, и уходить от света к ним вовсе не хотелось. А хотелось сидеть и думать, что Вилль придёт к ней сам. Как раньше…

…в самый последний момент…

Внезапно Алесса почувствовала чужой взгляд и едва не заорала: рядом на скамейке на расстоянии ладони от её руки, сидела жирная серая крыса!

Знахарка зло плюнула в крысу и решилась. Чего трусит, в самом деле?!

Перехватив нож удобнее, она шагнула во тьму.

Внутри оказалось не так страшно, как можно было предположить. Почти у каждой двери висел на цепи масляный фонарь, и не важно, что половина не горела, главное — они были. Жители трущоб как смогли, обустроили свой мирок. Алесса видела и закрытый колодец с целым, не уворованным ведром на верёвочке; и столик со скамьями в полуарочной нише; и некое подобие крохотного — в три локтя — палисадника. Нашлись и нетопыри. Алесса чуть на попу не села, когда один пронёсся мимо лица, крылом зацепив щёку, и прямо у неё на глазах схватил мотыля, дотоле мирно кружившего у фонаря.

Девушка быстро шла по улице, длинной, совершенно пустой, а кольцо волновалось всё сильнее. Поворот направо она едва не проглядела — до того был узким. Затем — налево. А потом… ещё куда-то. «Куда-то» вывело к городской стене, которую подпирали горы разносортного хлама, но Вилля в горах не было. Начиная закипать, Алесса вернулась и встала на углу подле ржавой водосточной трубы.

Итак. Она заблудилась — раз. Вилль совсем рядом — это два!

Рукоять Разящего стала скользкой. Гномьей работы длинного смертоносного лезвия в полтора пальца шириной, способного пробить чьё-то сердце навылет. Алесса пыталась прислушаться к своему, но её отвлекали: писк треклятой крысы, точившей лаз; хлопанье нетопыриных крыльев. А ещё — шаги из проулка справа. Бесшумные, и выдавало их лишь шарканье когтей о землю. Собака или… или волк?!

— Вилль!

— Ррр…

Круглая белая голова выплыла, казалось, прямо из стены как призрак, знакомо сверкнули раскалённые угли глаз… Снежный пёс!

Это было так неожиданно и страшно, что Алесса забыла, как дышать. Это было невозможно! Вилль сказал, что убил демонов!

Зверь поводил носом из стороны в сторону, принюхиваясь не к следам, а к сущности жертвы. Наконец, почуяв знакомое, выбрался на улочку целиком и сел, склонив голову на бок.

Но Алессы там уже не было. Только труба, задетая локтем, тревожно гудела.

* * *

Она бежала вперёд, потому что сворачивать было некуда. Проклятая улица тянулась и тянулась, не желая поделиться хотя бы одним проулком, одной щелью, где можно затаиться и переждать. Мешок монотонно шлёпал по спине — видать, лямки затянула плохо.

Это невозможно…

Мелькнуло светло-рыжее окошко на втором этаже, но оно уже позади, а возвращаться нельзя.

Просто невозможно… Стоп! Это же невозможно! Снег не шёл, да и вообще, откуда в Скадаре взяться снегу?!

Девушка перешла на лёгкий бег, затем — на шаг. В сапог впилось что-то острое, едва не прорвав подошву, и это окончательно отрезвило. Выцарапав глиняный осколок, Алесса с отвращением швырнула его, затем сняла мешок, чтобы перетянуть узлы. Нож она зажала в зубах.

Северингский снежный пёс приходил в метель и был с ней одним целым, зависимой, но неотъемлемой частью. А здесь что? Жара да песок! Вон, собака под домом валяется, дохлая… И не пахнет. В жару?!

Алесса надела мешок, подпрыгнула, уравновешивая содержимое, перехватила нож и подошла к падали. Глаза несчастной дворняги не отражали ничего: стеклянные пуговицы, вставленные в чучело без костей, которое живым-то никогда не было, и к которому теперь даже крысы не притронутся — побоятся. А пёс не боялся, и больно ему не было. Демон выпил всё, даже страх. Всё. До капли. Он не стал калечить тело, просто забрал жизнь и ушёл. Северингские твари походили на бешеных зверей, необузданных в своей жажде страха и боли, а этот — расчётливый, аккуратный убийца.

— Как наёмник, — вслух прошептала девушка.

— Ррр?

Медленно Алесса подняла голову…

На фоне бледного пятна в облаках башка зверя казалась почти чёрной, окружённой мерцающим ореолом, а глаза засверкали ещё ярче. Он неспешно покачивал лапой, свешенной с крыши, и — Алесса готова была хвост отдать на отсечение — рассматривал её с интересом. Чуждым, демонически извращённым, но это было именно любопытство, а не алчность.

Что делать?

— Пожа-а-ар! — что оставалось сил, завопила девушка. Голос сорвался.

Зверь досадливо цыкнул и исчез, над опустевшей крышей в прорехе туч показался рожок Белой Сестры.

Шторка на втором этаже дома напротив слегка отодвинулась, оттуда высунулось что-то продолговатое, тускло блеснувшее…

Девушка едва успела увернуться, когда это что-то звонко клацнуло о стену в ладони от её головы.

— Пошла вон…!

Алесса покосилась вниз и сглотнула: в уличной пыли валялся арбалетный болт. А она-то, дура, ещё хотела попросить убежища. Ясно теперь, почему Симка требовал у хозяина сливок. За вредность!