Барг рассказал ему, что юноша находится в Двух Пнях чуть более двадцати дней. Всё это время он ожидает некого Крэча, что якобы должен явиться с севера. Надо заметить, что Древорук, следуя старой привычке, представился Баргу своим вторым именем, и тот знал его не иначе как Вассегу Лосу из Северного Варглава.

Далее Барг поведал, что сегодня приехал друг Саимы, что зовут его Тэйд и они собираются жить вместе, в той же комнате, что до этого Саима снимал на одного.

Получив исчерпывавшие ответы на все интересовавшие его вопросы, Крэч поставил трактирщика в известность, что задерживаться в Двух Пнях после вчерашнего конфуза не намерен и что ночует в «Лисе» последнюю ночь. Щедро (распечатав кубышку с заначкой) расплатился и попросил подготовить его лошадку, так как завтра, с петухами, отправляется в Триимви, где у него назначена деловая встреча с одним тамошним торговцем.

Трактирщик Барг, довольный как покладистостью постояльца, так и полуторной платой за стол и проживание, заверил Вассегу Лосу, что всё будет исполнено в лучшем виде. А также поинтересовался, что ему потребуется в дорогу. Получив подробнейшие указания на сей счёт, откланялся и направился к посетителям.

Крэч же вернулся в «Три свечи», где его ждала любвеобильная Виретта. Пока ещё не решив, возьмёт девицу с собой или нет, он расплатился с ней сполна (щедро накинув поверх обычной платы полную серебряную тифту), собрал вещички и, чмокнув на прощание загрустившую прелестницу в пухлые губки, вышел на улицу…

«Нехорошо как с Саимой получилось, — размышлял Крэч, стоя на берегу небольшого прудика на окраине деревни. — О чём я думал? Так, давай по порядку: исчезнуть бы мне надо и чем быстрее, тем незаметнее. За Саимой и Тэйдом и издалека присмотреть можно, благо, чётких указаний от Маана у меня нет: «Камень отдай мальцу моему, он и Саима тебя в Двух Пнях ждать будут». И ничего более. Теперича, когда «мальцы» повстречались, сидеть в Двух Пнях им не резон… день, много два — на большее у них терпения не хватит. Тем паче, что сроки все давно вышли, и то, что я так и не появился, должно заставить их насторожиться… Вот только эта стычка Саимы и Вейзо Ктыря… Ой, не нравится мне всё это… Присмотрю я за ребятками Маановскими издалека. Пусть едут, как и собирались, в Триимви, а я следом двинусь. Прослежу, чтобы всё в порядке было, а заодно погляжу, кто за ними поедет…»

«Уверен, что за ними следить будут?» — спросил внутренний голос.

«Ещё бы!»

«Виретту с собой возьми, с ней не так приметно будет, да и веселее вдвоём».

«Хорошо, возьму… Но какая же всё-таки Ктырь гадина! — перед глазами всплыл образ давнишнего обидчика. — И кто этот Левиор Ксаладский? Что ты о нём знаешь? Ничего. Кто такой Чарэс Томмар? Тоже не знаешь. Что вообще эти имперцы здесь забыли? Надо выяснить… Хорошо, то есть плохо, конечно… но хорошо. Хорошо то, что ты их видел вместе, а они тебя нет… Или видели? Да нет… — он почесал всё ещё подрагивавшее веко. — Вот что, дружок: надо тебе быть осторожнее. В «Лиса» возвращаться не стоит… или, может… Ладно, посмотрю, как пойдёт».

Глава 3. Лис и Ягнёнок

На затерянную средь гор и дремотных лесов деревеньку опускалась тихая беззвездная ночь. Тяжёлые, свинцово-серые облака плыли по небу с величавой медлительностью. Лёгкий ветерок покачивал бронзовых: обжору Лиса и друга его, выпивоху Ягнёнка, печальным посвистом убаюкивая уставших за день зверюшек. Хорошо было — тихо и благостно.

Трактирщик Барг стоял на крыльце и, лениво позёвывая, глядел на облезлого кота Паську, обстоятельно и скрупулёзно исследовавшего содержимое мусорной кучи. Посетителей в «Лисе» было предостаточно, но у столов суетились жена трактирщика Фюта, две служанки и сыновья Дикс и Атер, и, пока основная масса народа ещё не нахлынула, Барг мог позволить себе небольшую передышку.

Ветер усилился, на улице заметно похолодало. Трактирщик зябко поёжился, кинул осуждающий взгляд на небо, облака и аморфный ещё Оллат.

— Иди уже домой, Пасямка, — позвал облезлого следопыта Барг и шагнул на порог.

Притворив поплотнее дверь, он с удовольствием потянулся, до хруста в суставах, и неспешно заковылял к большому камину, с подкоптившейся дубовой полкой и кабаньей головой над ней, гостеприимно и жарко пыхтевшему у дальней стены.

В просторном общем зале «Лиса» расположилось около трёх десятков посетителей, в основном заезжие торговцы, охотники и зажиточные ремесленники. Одни сидели за деревянными столами, другие потягивали эль, пристроившись на высоких табуретах у стойки, а если некоторые из них и выглядели не совсем трезвыми и благоразумными, то и не столь глубоко в питие погрузившимися, чтобы это резало глаз.