Читаем Клинки Керитона полностью

— Пустой для тебя всё равно, что мёртвый.

— Что я должен делать, чтобы не стать скрамом? — голос Тэйда дрогнул, когда он произнёс это слово.

— Ты быстро схватываешь. Сколько тебе лет? Я забыла.

— Шесть.

— Слушай меня, мальчик экриал. Боль может предотвратить зарождающийся Всплеск, — Райза говорила громким сиплым шёпотом. — Поверь, это не самое страшное в жизни. Ты привыкнешь к ней. Боль спасёт тебя. Ты согласен на это?

— Да, — не раздумывая ни секунды, ответил Тэйд, понимая, что выбора у него нет, и раз отец притащил его на этот треклятый остров, значит, так надо, и он должен со всем соглашаться…

«Скрамы», — отчётливо ворвалось в сознание Тэйда, возвращая его на поверхность из тёмных глубин сознания. Он видел их изображение на тех листах, что показывала ему Райза, видел их в своих снах.

Он встрепенулся — слишком мало времени было у него, чтобы копаться в воспоминаниях…

Темнота стала постепенно редеть, и Тэйд понял, что время, которого, как казалось сперва, было много, уже заканчивается. Прикинул, выходило, что в лучшем случае у него осталось четверть часа, никак не больше того.

«Надо спешить: успеть спрятаться, развязать руки».

— Скрамы, скрамы, скрамы, — частил он беззвучно, и губы его немели от ужаса.

Он приподнял голову и увидел Пустого, похожего на призрака, словно плывущего сквозь изумрудный туман, оборванная цепь сиротливо волочилась за ним по грязи.

Ужас и отчаяние овладели Тэйдом. Он почувствовал, как что-то постепенно обволакивает его, к нему пришло смутное осознание того, что когда-то, давно, он испытывал это неосязаемое касание: шёпот, слияние мыслей — во всяком случае это ощущение присутствия постороннего в голове не было ему ново. Он попытался уверовать, что шёпот этот ему только почудился, что всё это от страха. Попробовал перевести мысли на что-то другое. Думать ни о чём, рассчитывая, что голос в голове утихнет, растворившись в потоке бегущих в никуда мыслей, и никогда больше не вернётся к нему.

Взгляды его и скрама встретились.

Шёпот стих, тишина стала абсолютной, она, казалось, дышала. Отблески костра замерцали на обнажившихся клыках приближавшегося скрама, глаза его засветились, но при этом, как и прежде, остались пустыми и безжизненными.

«Он что, один? Где другой? Где седовласый?.. Да что там, пора называть вещи своими именами — где Поглощающий? — Тэйд запаниковал. Теперь ему было доподлинно известно, с кем он имеет дело: — А ведь когда-то они были людьми. Такими же, как я. Верили в то, что им говорят, доверяли тем, кого считали своими близкими. Возможно, так же, как и я, носили эти Хорбутовы цепи. Истязали себя, надеясь на то, что всё в конечном счёте наладится. И что? — скрипел зубами Тэйд, в мыслях возвращаясь в Вереть и вспоминая перепалку между отцом и Райзой. — Вот итог — смотрите!»

Всё произошло с невероятной быстротой: влажные пальцы скрама обхватили его запястья с такой силой, что затрещали кости.

Тэйд застыл, не находя сил пошевелиться. Он видел перед собой изуродованное лицо скрама: шагреневую, будто поражённую проказой, кожу; напряжённые жгуты мышц и шишковатые костяшки пальцев…

Следующая мысль была абсурдна и пронзительно-отчаянна: о том, что это и есть его будущее, и, возможно, именно эти существа — скрамы — и есть его настоящая семья…

Тэйд почувствовал холодное прикосновение, змеёй скользнувшее в его сознание из темноты, обольщение; обещание свободы и облегчения:

— Ты наш… — звал его скрипучий голос скрама. — Освободись. Раскройся. Отринь житейское. Отдайся страстям и будь самим собой! Вернись к нам!

Ноги Тэйда подкосились. Он зажал уши.

Время в очередной раз теряло свою форму: движения Тэйда стали медленными и невероятно тяжёлыми. Как мог, он слабо, одними лишь волей и сознанием, с каждой секундой погружавшимися в слепую темноту внутри него, пытался выбраться из магического омута, созданного скрамом.

Удивительно, но Тэйду становилось легче, давно уже он не чувствовал себя так хорошо.

«Моё место среди них…» — он почти сдался, обессилев. Однако столь дерзкая мысль так сильно напугала его, что, возможно, именно она и сохранила ему жизнь. Невольно вскрикнув, он очнулся и задрожал от ужаса — в белковых глазах скрама не было ничего человеческого, ничего, что привиделось Тэйду мгновением назад.

— Что это было? — встряхнулся он, сбрасывая пелену наваждения, и тут же скрам обрушил на него новый ментальный удар.

— Ты сильнее нас! Ты само совершенство. Высший разум. Абсолют.

И вновь:

— Возвращайся домой! Вечность ждёт тебя! Мы все ждём тебя…

Но на этот раз Тэйд не поддался. Он продолжал чувствовать стальную мысленную хватку скрама и боролся, как мог. Пытался сопротивляться. Приказал мозгу не обращать внимания на боль: попробовал раздвинуть обволакивавшую его пустоту, и она дрогнула, поддалась, уступая место робкому пятнышку внутреннего света…

Тэйд вскрикнул, чувствуя, что ещё мгновение, и он потеряет сознание, и тут скрам, видимо, решив, что, наконец, взял вверх, издал торжествующий хрип:

— Кх-х-ха!