Его удар был выверен и точен — меч пробил доспех, проломил рёбра и пронзил сердце.

Жрец покачнулся и рухнул в траву.

Следующих — их было трое — Чарэс разложил с той же лёгкостью, что и предыдущих. Остановился. Выдохнул носом и, утерев выступивший на лбу пот, замер, осматриваясь.

Оставшихся у телег жрецов вязали охранники. Кроме этих двоих и пленных санхи, никого больше у подвод не было.

«Сбежали. Ну и молодцы».

Он убрал меч.

Чвак! Чвак! В землю рядом с ним одна за другой вонзились две стрелы. Чвак! Ещё одна, просвистев у плеча, угодила в ствол дерева. Охранники, не будь дураки, повалились в грязь. Упал и он. Перекатился через бугорок… Отполз в кусты.

«Это не санхи. Кто-то другой в леске напротив засел. Охотник на охотника?»

Чарэс не сводил глаз с большака, спинным мозгом чувствуя на себе пристальные взгляды нескольких пар глаз. Нет, не сбежавшие девицы наблюдали за ним из ближайших кустов, хотя он почему-то был уверен, что и они сейчас там. За ним следил кто-то посерьёзнее. «Вейзо, — всплыло в голове имя. — Коли этот упырь решился на меня охоту открыть, прогулка к Веровику может оказаться очень опасной».

Чарэс откатился в сторону и под прикрытием кустов пополз к лесу. Отдалившись от дороги на дюжину шагов, он закатился за кочку и замер, оценивая обстановку. Большак хорошо просматривался в обе стороны: слева до поворота — именно там он решил бросить санхи вызов, и справа — в аккурат до развилки с указателем. Посмотрел и по сторонам…

«А вот и мы. Здрасте…»

Не так далеко от его укрытия, в неглубоком овражке, чуть правее, сидели те самые девицы и перепугано таращились на своего спасителя, на него то бишь.

«Глаза — что твои блюдца. Вот ведь бестолочи. Куры-утки, одно слово, — он постучал кулаком по лбу и сделал им страшные глаза, подумав: — Бегите, дуры, чего здесь высиживать-то!»

Девицы даже не шелохнулись.

«Купчина, даром, что кабан жирный, и то, небось, уже где-то на полпути к Узуну. Ладно, не до вас сейчас, хотите сидеть — сидите. Мне потом претензий не предъявляйте. А что мне делать? В героя я сегодня уже поиграл, и довольно. Всё, как говорится, затыкай — нанюхались».

Вариант, опробованный купчиной, ему сейчас нравился больше всех возможных. Он притягивал своей простотой и заложенной в нём в веках житейской мудростью: «Дали тебе шанс, хватай ноги в руки и дуй так, чтоб сверкали пятки».

Приняв решение, Чарэс незатейливо свистнул — тихо, скромно. Чалая переступила с ноги на ногу, подняла морду, втянула ноздрями воздух. Развернулась и молча побрела в сторону крепости.

«Умница, девочка. Жди меня дома».

Он перекатился несколько раз в сторону. Резко поднялся и, не распрямляясь полностью, зарысил на полусогнутых лесом, не сильно, впрочем, от дороги удаляясь. В принципе, он не ожидал от Вейзо и сотоварищей каких-либо активных действий. «Так, пострелять из укрытия, на большее их не хватит. Особо после того, как увидели, что я с санхи сделал», — с мальчишеской бравадой подумал он. Это Ляма в нём проснулся.

Ой, как много ещё оставалось в этом сильном, уверенном в себе воине от того прыщавого дошлёнка из славного хаггорратского Иллионда.

…В Узун Чарэс Томмар вернулся далеко за полночь, что-то между вторым и третьим часом, — не было ещё такого, чтобы в этот день он не помолился за спасение души главной в его жизни женщины — той, что ценой своей жизни подарила ему право на существование.

Глава 13. Зеркала

— Резче вверх. Удар, отскок! — выкрикивал Дириа Вардо, целясь мальчишке в грудь.

Деревянные мечи столкнулись, Левиору повезло — он снова ухитрился отвести удар. Дириа Вардо надвигался на него быстрее и быстрее. Мальчику приходилось отступать, с трудом уклоняясь и уходя от атак учителя.

…Путешествие до острова Кита показалось ему не только незапоминающимся, но и довольно скучным. Никаких впечатлений, не считая недолгой остановки в пограничном Гурданте — замке? от узкого пролива, соединявшего Внутреннее море и море Пай. Крепость была морскими воротами в Хаггоррат, через которые шли корабли Кетарии, Артаранга и островного Парлава и корабли всех остальных государств, поддерживавших добрые отношения и желавших торговать с древней империей.

Друзей, равно как и врагов, Гурдант встречал суровым, отнюдь не дружественным оскалом арки-моста, нависавшей над проливом. На скалистых берегах, омываемых гневно пенившимися солёными водами беспредельного океана, не было ничего, за исключением голых утёсов и зáмка, низы стен и башен которого белели купами соляных наслоений.

Величественно-хмурые башни словно вырастали из скал: северная, стоявшая на материке, и южная, примостившаяся на скальном выступе, по другую сторону пролива, — на острове Ойхорот. Синие с перекрещёнными копьями и золотыми рыбами знамёна Хаггоррата трепетали на ветру. Над скалами кружили крачки и синеголовые чайки.

Старый друг Тайлеса Хаса — глава гурдантского гарнизона Тэрос Овох, прощаясь, отсалютовал им мечом. Массивная, тёмно-зелёная от водорослей цепь, обросшая ракушками и облепленная круглопёрами, неторопливо поползла вверх, закрывая пролив за «пучеглазым» хаордом.