Читаем Klim's Clan (СИ) полностью

- Ничего страшного! Вы - ещё молодые, и вам не понять: что это такое - внезапно снова помолодеть. Я согласна даже на самую обычную внешность, даже ростом с каланчу, но только не это...

Она показала руками на себя и снова заплакала - правда, уже довольно тихо. Варвара незаметно замахала рукой на Клима - убирайся, не до тебя. Тот встал из-за стола, но замер, потому что вспомнил про рукопись. Когда Варвара всё же принялась его выпихивать из комнаты, он спросил про неё. Девушка нахмурилась, потом отчеканила:

- Я тут с пары страниц копии сняла - посмотри пока. Остальное покажу, когда мамаше молодость вернём. Думаю, приходи в пятницу, мы как раз придумаем, как её в чужом облике будем соседям и знакомым предъявлять.

Скрывшись в другой комнате, она появилась с листками бумаги, которые сунула Климу, когда он уже вышел за порог. Дверь Варвара захлопнула с такой силой, что в подъезде жалобно зазвенели стёкла. Пройдя несколько ступеней, Клим поднёс один из листков к лицу и прочитал при мерцающем свете люминесцентной лампы:

"Ежели обращаться в негодное существо с негодным умыслом, то после всего следует провести тройное омовение, дабы не поганить душу..."

Текст выцвел, сбивали с толку странные написания букв "д", "т", а также многочисленные "яти". Действительно, тарабарщина, но явно про оборотней - кто-то из далёких предков осознал свою истинную природу, но, складывалось впечатление, что при описании добавил немного сказочности от себя лично - иначе, чем ещё объяснить эти "омовения"? Людям вообще не терпится любую непонятную вещь обставить со всех сторон обрядами - как будто так она выглядит менее пугающей. Клим быстро глянул на текст дальше - какое-то посыпания живота солью и золой, нелепые заклинания, где "чур меня" соседствует с поминанием христианских святых. Не хватало только жертвенных костров и шаманских бубнов. Разочарование было столь велико, что Клим чуть ни выбросил листки в ближайшую урну. Засовывая их в рюкзак, он всё же не выдержал и со злостью сжал их в комок. Рукопись с дурацкими обрядами напомнила ему про день, проведённый с Варварой и её матерью - применение уникальных способностей обеими родственницами тоже казалось бездарным. Это почему-то расстраивало Клима - он чертыхался всю дорогу, пока ехал домой.

Глава 8 "Гости"

На следующий день Варвара позвонила Климу раз десять - она считала своим долгом рассказать, как они с матерью готовятся к метаморфозе: выискивают в интернете фотографии девушек, совпадающих по типажу, как сочиняют для знакомых небылицы про омолаживающие тайские таблетки. Вдобавок она умудрялась поведать множество не относящихся к делу вещей - про концерты неизвестных Климу знаменитостей, про дрязги в интернете из-за высказываний ещё менее известных ему блогеров и тому подобное. Клим терпеливо всё это выслушивал, борясь с внутренним раздражением - он совсем не так представлял своё общение с кланом. Его же собственные попытки обсудить совместные тренировки тонули в пустоте - Варвара отшучивалась или вообще игнорировала такие вопросы.

Летние каникулы заканчивались через неделю, и это тоже угнетало Климу. Ему казалось, что с началом учебного года начнётся совсем другая жизнь, в которой нет места играм в оборотней. Способность к метаморфозам начинала покрываться пылью, казаться рутинной и скучной - что, в конце - концов, можно эдакого совершить с её помощью? Мир не спасти и славы не снискать. Ладно бы Клим мог превращаться сам, а так он ещё и зависим от вздорной родственницы, у которой, похоже, на него свои планы - не хватало ещё, чтобы она втянула его в сумасбродные интриги!

В таком мрачном настроении Клим предстал перед своими излишне возбуждёнными родственницами. От чудесного предчувствия, посетившего его после проникновения в дом Барбары Барской, не осталось и следа. Варвара прямо в коридоре, пока он разувался, тыкала ему в лицо фотографии разных девушек, требуя выбрать наиболее симпатичную - на его "мужской взгляд". Ольга в предвкушении омоложения тоже отбросила всякую солидность и суетилась не меньше дочери. Клим в ответ ткнул пальцем в одну из фотографий и молча уселся за стол в гостиной. Родственницы ещё минут пять носились вокруг него, пока, наконец, ни справились с переполнявшими их эмоциями.