На левом фланге на имперских солдат с диким воем набросились вервольфы. Жуткие, защищенные броней чудовища, с бритвенно-острыми клыками и когтями, выли и рычали, раздирая противников на части, вырывая конечности, и от имперцев оставалось лишь кровавое месиво. Следом шли мертвецы, которым были нипочем удары мечей и мушкетные выстрелы. Остановить их можно было, только изрубив на мелкие куски, умертвия могли сражаться даже без головы: просто брали ее под мышку — и вперед. Мертвецы обрушивали свои дубинки на врага с такой силой, что руки, державшие щиты, ломались, как сухие ветки.

А на правом фланге наступали войска Падубового и Дубового королей. Огромные и устрашающие, ехали правители леса на рогатых оленях впереди своих воинов, вбивая врага в землю тяжелыми булавами, и тщетно пытались имперцы удержать строй под напором такой мощи.

Фиррина запрыгнула на спину к Тараман-тару, взмахнула мечом, запела боевой гимн и повела своих солдат, оседлавших барсов, на врага. Сплоченным клином они вонзились в имперские ряды, хотя каждый шаг приходилось отвоевывать с боем — ведь имперцам некуда было отступать, позади их ждала неминуемая гибель. Но за гвардией Фиррины шли еще гиполитане и дружинники, и враги попятились, не выдержав их яростного натиска.

Многие вампиры приняли человеческий облик и превратились в воинов в черных доспехах. У них были мертвенно-белые лица и кроваво-красные губы, черные мечи так и мелькали, однако все кровопийцы старались вонзить зубы врагу в глотку. Ошалевших имперских солдат начал одолевать смертельный ужас, ведь против них сражались не люди, а герои сказок и кошмаров. Чудовища были повсюду, воздух полнился воем призраков и прочих потусторонних тварей.

И имперцы начали отступать, однако они по-прежнему держали строй и слушались своих командиров, не поддаваясь панике ни перед лицом мерзких и надменных вампиров, которые кружились вокруг них в диком танце, ни перед гигантскими полулюдьми-полуволками, норовящими разорвать их на части. И ко всему прочему еще и сама королева варваров повела на них свое жуткое войско — людей верхом на гигантских леопардах и кровожадных белых вервольфов.

И тогда хваленая выучка изменила имперцам — они сломали ряды, отчаянно крича, кинулись наутек. А кошмарные чудовища преследовали их по пятам, рубя на куски мечами и вгрызаясь зубами, сбивая с ног и затаптывая, перегрызая горло, высасывая кровь и разрывая в клочья тела. В первые же минуты бегства погибли многие тысячи имперцев, и к утру почти половина захватчиков была убита в попытке добраться до Великого тракта и бежать на юг.

Сципион Беллорум обозревал равнину со своего наблюдательного поста на холме. Когда к королеве варваров прибыли союзники, его ярости не было предела. Этого не может быть! Таким чудовищам нет места в реальном мире! Тем не менее его армия отступала перед ними, и вот уже сама королевка возглавила контратаку, и ее объединенное войско сметало все на своем пути. Беллорум медленно понурил голову. Такого с верховным главнокомандующим великой империи еще не бывало. Да, иногда он проигрывал сражения, хотя и не так много, как в эту кампанию. Но он никогда не проигрывал войну. Это был горький и страшный опыт, но полководец быстро опомнился. Он привык мыслить рационально, а самое рациональное, что он мог сделать теперь, — это сократить потери. Резко дернув за повод, Беллорум развернул коня и поскакал прочь.

Штабные офицеры удивленно уставились ему вслед.

— Но, господин, что вы делаете? — крикнул один из них.

— Говоря простым языком, уношу ноги, — не оборачиваясь, ответил Сципион Беллорум. — И вам советую.

Взмахнув хлыстом, он заставил коня нестись бешеным галопом и не сбавлял ходу, пока не добрался до Великого тракта. Там его с тыла надежно прикрывала бегущая армия, затопившая всю дорогу.

Глава 34

Оскан видел, как Фиррина и ее союзники прогнали имперские войска с поля. Он продолжал бить в огромный колокол, и низкий гул далеко разносился в ночном мраке, вплетая свою партию в многоголосую песнь битвы. Наконец Оскану удалось заставить себя отпустить веревку колокола. Юноша чувствовал себя слабым и никому не нужным, ему оставалось только смотреть. А ведь даже солдаты городского гарнизона спустились со стен, чтобы вступить в схватку. Печальные вздохи ветра, который колыхал его едва отросшие волосы и нес запахи леса, только усилили ощущение одиночества.

Но тут Оскан заметил, как вдалеке от черного неба отделился темный силуэт — описал несколько медленных кругов над полем, словно высматривая кого-то, потом метнулся к городу. И вот крылатая тень с хриплым криком промчалась над Осканом. Один из вампиров зачем-то решил его навестить, и по спине юноши побежал холодок, хотя ночь стояла теплая. Чудовище сложило перепончатые крылья и приземлилось в нескольких шагах от него.