Читаем Клич Айсмарка полностью

Тогда Фиррина взмахнула мечом и выкрикнула боевой клич Линденшильдского рода:

— Враг наступает! Кровь! Смерть! Пламя! Кровь! Смерть! Пламя!

Воины дружно подхватили его и вышли навстречу первым вражеским колоннам. Отовсюду слышались крики, грохот и звон мечей, но имперцев было намного больше, и защитникам вскоре пришлось оставить первый оборонительный вал, укрывшись за вторым. Фиррина громко запела боевой гимн, и ей тотчас ответили ее войска, барсы и люди. Яростно выкрикивая слова песни, они словно вросли в землю, не желая отступать дальше. Белые вервольфы обступили королеву, с воем и рычанием отшвыривая имперских солдат, перегрызая самым настойчивым горло.

А тем временем Олемемнона и гиполитан оттесняла массивная фаланга копейщиков. Длинные копья проникали между сомкнутых щитов, пронзая шеи и глаза, пробивая насквозь черепа. Многим отважным воинам удавалось проскочить меж копьями и добраться до вражеского строя, но место павших имперцев тут же занимали другие. Гиполитанки осыпали врага дротиками, новая басилиса то и дело выводила своих воительниц в короткие отчаянные вылазки, чтобы убить как можно больше копейщиков и тут же отступить, прежде чем подоспеет свежий полк.

Ополченцы сражались плечом к плечу с дружинниками, но им не хватало опыта и выдержки профессиональных солдат, поэтому постепенно стена щитов начала прогибаться под напором врага. Фиррина отправляла к ним всех свободных дружинников, чтобы укрепить ряды, и скоро ее собственные позиции ослабели настолько, что помощь потребовалась уже ей самой. А ряды прогибались все дальше…

Беллорум внимательно наблюдал за битвой в подзорную трубу, но дрожащий свет факелов лишь на миг выхватывал из темноты то одно, то другое, и разобрать что-нибудь в этой пляске было решительно невозможно. Полководец раздраженно опустил трубу и перевел взгляд на горизонт, над которым вскоре должна была взойти луна. Робкое сияние в той стороне медленно, но верно набирало силу, и вот уже по небу протянулась серебристая полоска света. Беллорум улыбнулся уголками рта: теперь-то его воины увидят каждую свою жертву.

Ярко-желтый диск медленно выкатился на звездное поле. Он сиял так ярко, что Беллорум с легкостью разглядел стрелки на своем хронометре, отметив точное время этого великого момента — для потомков. Снова обратив взгляд на поле боя, он увидел, как тени трусливо пятятся, отступая перед могуществом света. Вскоре стало светло, почти как днем, и полководец поднял подзорную трубу, чтобы полюбоваться тем, как его армия берет штурмом защитные сооружения.

В тот же миг он ясно увидел королеву варваров — она сжимала в руке древко порванного в клочья знамени. Беллоруму даже показалось, что сквозь грохот битвы он слышит ее девчачий голос, призывающий на помощь…

— Поздно, дитя мое. Сдается мне, твоя стена рухнула, — произнес он с победной ухмылкой.

— Ко мне! Ко мне! — кричала солдатам Фиррина, развернув боевое знамя конницы и барсов.

Гиполитан и отряды дружинников захлестнула кипящая волна вражеских войск, но королева ничего не могла поделать — ряды ополчения все-таки не смогли сдержать врага. Тараман-тар встал на задние лапы и, живой башней возвышаясь над противниками, грозно прорычал в ночное небо.

— Скорее, Фиррина, залезай ко мне на спину. Надо спасти наших!

Девочка без колебаний вскочила к нему на плечи и издала боевой клич. Гигантский барс обрушился на вражеские ряды, прорываясь к окруженным гиполитанам, белые вервольфы кинулись за ним, не щадя противников. Воины Фиррины, ее спешенная конница, последовали примеру королевы и вскочили на спины к своим соратникам-барсам. Они рубили и кромсали врага, мечами, когтями расчищая дорогу к гиполитанам и дружинникам. И вот они прорвались к окруженным войскам и уже плечом к плечу с ними отвоевали гребень оборонительного вала. Там они закрылись щитами, окруженные врагом со всех сторон и безнадежно отрезанные от города. Крошечный гарнизон, оставленный защищать стены, закрыл ворота и приготовился принять последний бой за Фростмаррис.

А на остатках оборонительного вала новая басилиса и Олемемнон спешно отдавали приказы солдатам и дружинникам, укрепляя стену щитов, в то время как Фиррина со своим войском заняла позиции вокруг боевого знамени.

— Встанем здесь — и умрем, тар, — решительно сказала Фиррина.

— Встанем здесь, — согласился Тараман. — Но не будем загадывать наперед. Мы ведь все еще живы.

Над полем битвы вдруг повисло зловещее безмолвие. Защитники с удивлением увидели, как враг отошел и выстроился вокруг них. Со всех сторон, куда ни глянь, их окружало сплошное море чужих солдат. В неверном лунном свете соратникам Фиррины на миг показалось, что это призраки, бестелесные и бессильные. Одно легкое дуновение ветра — и их не станет. Но потом иллюзия вдребезги разбилась, когда «призраки» запели. Неблагозвучный, режущий ухо мотив разнесся над полем, становясь громче по мере того, как песню подхватывали все новые и новые полки.

— Что они делают? — озадаченно спросила Фиррина.