Животное вскрикнуло, встало на дыбы и упало замертво. Айсмаркские всадники хором ахнули, но Фиррина ловко откатилась в сторону и успела вскочить на ноги, чтобы принять на щит град ударов. Теперь у Беллорума было преимущество, и он с высоты своей лошади толкал и выматывал королеву, заставляя уворачиваться не только от своих ударов, но и от копыт боевого коня. Имперские солдаты разразились восторженным улюлюканьем: поединок скоро закончится, еще немного — и юная королева умрет!

Несколько долгих минут Фиррина упрямо отбивалась, но силы покидали ее. Пот заливал глаза, а у нее не было ни единого мгновения, чтобы промокнуть лоб. От отчаяния и бессильной злости хотелось кричать. Если она погибнет, падет и Айсмарк. Она подведет свой народ. Тараман-тар, его барсы и конница Айсмарка в ужасе наблюдали за тем, как Фиррина слабеет. Огромного зверя так и подмывало броситься на арену и размазать Беллорума по земле тонким слоем перемолотых в кашу костей и плоти. Однако он не имел права. Это был бой Фиррины, и она не простила бы ему вмешательства.

Лошадь имперского полководца снова встала на дыбы, ударив копытами прямо в щит Фиррины, и девочка, не устояв на ногах, упала на спину. Беллорум почуял близкую победу. Вот он, этот долгожданный миг! Конец Айсмарку! Взмахнув мечом, он улыбнулся своим воинам и обрушил оружие на Фиррину, которая успела подняться и встать на колено. В последний момент она увернулась, и меч имперца просвистел мимо. Фиррина не упустила свой шанс — не замешкавшись ни на миг, она рубанула врага по запястью. Кисть Беллорума с зажатым в ней мечом упала в пыль.

Беллорум вскрикнул и закачался в седле, из обрубка фонтаном ударила кровь. Фиррина вскочила на ноги и, ухватив его коня за повод, попыталась достать врага мечом в лицо. Однако Беллоруму хватило выдержки отразить удар щитом, и клинок королевы лишь оцарапал его скулу. Имперские солдаты, забыв о правилах поединка, с отчаянными воплями пришпорили коней. Еще немного, и они затоптали бы Фиррину, но им навстречу бросились всадники и барсы Айсмарка. Тараман-тар одним прыжком очутился рядом с королевой и стал убивать каждого врага, осмелившегося подойти слишком близко.

Беллорума окружили его солдаты, и он поспешил покинуть поле боя. Фиррина вскочила к Тараману на спину и повела свое войско в погоню. Тысячи вражеских солдат погибли под ударами мечей и когтей воинов королевы, прежде чем имперцы укрылись под защитой своих пушек. Фиррина не стала преследовать их дальше. Она медленным маршем повела свои войска по равнине назад, к месту поединка, подобрала руку Беллорума с его мечом и привязала к копью. После этого она во главе своего войска еще раз медленно и победоносно прошествовала перед имперским лагерем, держась вне досягаемости их пушек.

В ее жилах стучала жаркая кровь Линденшильдского рода и отважных воительниц Гиполитании. Враг повержен и не избежал бы смерти, если б его солдаты не вмешались в поединок! Наконец-то Фиррине удалось нанести Полипонту по-настоящему болезненный удар! Тараман-тар, разделявший ее торжество, издал могучий рык, и девочка зарылась лицом в его роскошный мех.

— Мы победили, Тараман! Мы победили!

— Это ты победила, дорогая. И очень ловко.

Имперские пушки дали предупредительный залп, и вышло совсем как салют в честь королевы Фиррины. Поле огласили радостные крики, и Фиррина с удивлением заметила, что не все они доносились со стороны Фростмарриса.

Но стоило ей оглянуться на стены города, как она снова вспомнила об Оскане и печально понурилась.

— Возвращаемся в город, Тараман, — тихо сказала Фиррина, и войско отправилось домой.

Глава 32

Маггиор Тот скрипел пером, сидя за столом. У его локтя стоял кубок с вином, и, несмотря на теплый и ясный летний день, в подсвечнике горела свеча, а в очаге плясал огонь. Гримсвальд, старый королевский ключник, взял Магги под свою личную опеку и в своей заботе о том, чтобы у ученого всегда было все необходимое, порой перегибал палку. Магги с головой ушел в работу: надо было привести в порядок заметки, которые он сделал, наблюдая за битвой со стены Фростмарриса, и описать поединок Фиррины и Беллорума.

— Просто восхитительно, Фибула, — пробормотал он, обращаясь к кошке, которая лежала на столе, греясь в маленьком лоскутке солнечного света.

Фибула тихо мяукнула и провела лапкой по мордочке.

— Королева едва не прикончила старого негодяя. Теперь-то он наверняка еще не скоро на поле высунется. Хотя нам все равно следует его бояться. Беллорум не так страшен в бою, как в качестве стратега. А теперь, озлобленный, он станет еще коварнее.

Армия империи Полипонт по-прежнему стояла лагерем на южных холмах в окрестностях Фростмарриса. И хотя их военачальник был тяжело ранен, уходить имперцы, похоже, не собирались. Наоборот, белые вервольфы докладывали о том, что в лагерь продолжают приходить все новые войска.