Читаем Клятвоотступники полностью

— Зачем пожаловали, Виктор Александрович? Опять беспокоит наш уголовный розыск? Хочу сказать, что с приходом Бережного какие-то положительные подвижки наблюдаются. Думаю, что дело должно пойти на поправку.

— Я по другому вопросу, Павел Степанович. К вам поступило уголовное дело, возбужденное по заявлению гражданки Милютиной об ограблении. Ее мужа привлекали к уголовной ответственности по моим материалам за показ порнографических фильмов. Если вы не возражаете, хочу просмотреть это дело.

— Бога ради, Виктор Александрович, пожалуйста, — начальник отдела позвонил в следственное отделение и приказал принести названное уголовное дело.

Через некоторое время следователь Санюк, проводящий расследование, положил его на стол перед Павлом Степановичем.

— Товарищ полковник, я принес дело сам, понимая, что потребуются какие-то пояснения, — Санюк держался уверенно, с достоинством.

— Виктор Александрович, у вас есть вопросы к следователю? — спросил начальник отдела.

— Пока нет. Я изучу дело, потом с ним побеседую…

Спустя полчаса Цердарь зашел в кабинет Санюка.

— Я просмотрел собранные материалы, Анатолий Сидорович, и мое мнение однозначно: поторопились вы с ним вместе с Сидореней. Так можно дров немало наломать. Поэтому прошу вас быть очень внимательным при расследовании, чтобы не допустить грубейшего нарушения социалистической законности. Необходимо учесть, что заявление поступило от виновной стороны, которая может оговорить честных, ни в чем не повинных людей, — нацеливал молодого коллегу Цердарь.

— Я понял, Виктор Александрович. Обещаю, что буду объективен при расследовании, — поглаживая волнистые, черного цвета волосы, заверил Санюк.

— Осьмака и Вишневского когда будете допрашивать? — спросил Цердарь.

— Они у меня будут завтра в четырнадцать часов, — заглянув в свой календарный план, ответил Анатолий Сидорович.

— Вы не будете возражать, если я поприсутствую на их первом допросе?

— Не только не возражаю, а буду рад.

— Тогда до завтра, — попрощался со следователем Цердарь.

Цердарь уехал к себе на службу и сразу же позвонил Вишневскому, наказав разыскать Осьмака и вместе с ним срочно прибыть к нему. Час спустя оба сидели в его кабинете.

— Вот что, друзья, дело запахло керосином. Возбуждено уголовное дело по факту ограбления видеоаппаратуры. Завтра на четырнадцать часов вас вызывают на допрос к следователю Санюку. Повестки получите сегодня вечером. Предупреждаю: не трусить, держаться уверенно и заявить, что вы оказывали помощь милиции в изъятии видеоаппаратуры, конфискованной судом, — инструктировал Цердарь.

— Бог мой, опять допросы, — заныл Дмитрий Осьмак, — кого-кого, а меня наверняка посадят, вот увидите, посадят. Ведь я судим, отбываю наказание, а ментам это только и нужно. Говорил я тебе, Виктор, надо возвратить аппаратуру, но ты меня не послушал, а теперь придется всем нам отдуваться.

— Прекрати ныть, Дмитрий, и слушай. Держитесь только того направления, о котором я сказал, тогда успех обеспечен. Надо будет серьезно поговорить с Милютиным, его женой и братом. Убедить, чтобы они подали встречное заявление с просьбой прекратить расследование, так как к нам они претензий не имеют. Эту работу я беру на себя, — продолжал разговор Цердарь.

— На кой хрен я ввязался в это дело, не пойму? — с тоской заметил Вишневский. — Ты виноват, Дима. Убеждал, что стопроцентное, беспроигрышное дело. Будем иметь хорошие бабки. Вот и поимели.

— Ты что, Миша, в штаны наложил? Если с таким настроением пойдешь на допрос, тебя расколят по самую задницу. Возьми себя в руки и держись одной линии: помогал милиции. Отвечай только на поставленные вопросы и ни одного лишнего слова. Понял, нет? — стремился вселить хотя бы каплю мужества в своих компаньонов заместитель начальника отдела уголовного розыска.

— А если спросят, почему не сдали видеоаппаратуру в милицию? — спросил Михаил.

— Ответьте просто: Милютин, гад, разбил приставку, вы ее отдали в ремонт. Нет, пожалуй, так не пойдет. Скажите лучше вот как: пусть Милютин забирает аппаратуру в любой момент и сам сдает в милицию. Держитесь только такой линии, — приказал Цердарь.

— Но где мы ее возьмем, черт побери, когда она продана? А если отдать аппаратуру Милютину, то нужно возвратить ему крупную сумму. Я лично не возражаю, давайте поступим так, — согласился Дмитрий Осьмак.

— Надо подождать. Сделаем выдержку. Тем более что Милютин у нас в руках. Кассета у тебя? — спросил Цердарь у Вишневского.

— У меня, но что она даст?

— Даст и очень много даст в разговоре с Милютиным. Я вижу, вы оба трусите. Перестаньте. Расследование буду держать под контролем я и уверен, что все закончится благополучно, — заверил Цердарь.

Осьмак и Вишневский ушли от своего шефа не в лучшем настроении. Не сговариваясь, оба направились к бару «Звездочка», где работал Михаил. Каждый переживал случившееся молча. Наконец Дмитрий с сарказмом произнес:

— Ему то что, сам вывернется, а нас посадят. Я уж точно сяду как два пальца описать, потому как еще не отбыл наказание за прошлые грехи, — злобно произнес Осьмак, и Вишневский понял, что он имел в виду Цердаря.