Читаем Клятва полностью

— Охренеть можно… — удивлялся юноша, всё больше рассматривая болотоход, к которому, словно насекомые сбегались люди, волоча по снегу усыпленных оленей. Среди них пацан увидел и Корсара, который, заметив Булата, что тащил вожака стада, тут же подошел к сталкеру и начал показывать руками неприличные жесты. Булат съежился, что сделало его вид совсем неуклюжим, а потом, когда Корсар закончил выпад, покрутил пальцем у виска.

Даже с приличного расстояния Даня услышал шквал отборных русских словечек.

Из-за ЯМАЛа не спеша выкатились два КАМАЗа, оснащённые небольшими пяти-шести метровыми кранами и, пристроившись к машине, начали выгружать клетки, разогнав букашек, столпившихся внизу.

— Вы-ы-ы-гружай! — бодро протянул Беркут, махнув машинам. Из-за массивного борта болотохода вынырнуло ещё пару человек, которые принялись быстро цеплять приличного размера клетки к кранам. Как только первые конструкции рухнули в снег, почти сразу там оказалась пара спящих оленей и, закрытые в стальной клетке защелкнувшимся навесным замком, они ждали своего подъема. Так этот цикл повторялся, пока животных совсем не осталось.

— Эк! — хлопнул по ржавой клетке Крюк, поправляя шапку-ушанку. — Последние! Вира!

— Ага! — послышалось сверху.

Клетка мягко дернулось и плавно поплыла наверх.

— Так что, Корс? Проспорил ты нам с Булатом! — ехидно улыбнулся Крюк, почесывая рыжую бородку. — С тебя два ящика пивка!

— А может это ты мне должен? — съязвил Корсар, который стоял у погрузочного КАМАЗа. — Вы сколько положили?

— Девять! — гордо сказал Крюк. — Ровно девять!

— А я — тринадцать, — жестко ответил сталкер, приблизившись к Крюку. — И кто кого уделал?

Глаза его горели раскаленными от гнева углями.

— Но…

— Хер тебе, а не но! То, что вы стыбзили моего вожака, не добавляет вам к счетчику, больше, чем на один, усек?

— Ха! Неужто обиделся, что Булат оказался быстрее тебя?

— Я смотрю ты дохера смелый…

— Ладно тебе, — разрядил обстановку Даня, что возник рядом совсем неожиданно. — Сдался тебе этот олень?

— И правда, — буркнул Корсар, зло посмотрев на Крюка. — Сдался мне он… Но ни одной бутылки я вам не должен, понял?

— Парнишка прав, но спор есть спор, — согласился Крюк. — Ты победил. А энто что за зверь?

Зевс, что был рядом с Даней, оскалился.

— Это егерьский песик, — ответил за Даню Корсар, присев на корточки. — Тот только свистнет и это собачонка тебе мигом яйца отгрызет!

Зевс вдруг резко изменился в морде и снова растянулся своим черным, как ночь массивным телом на снегу, вывалив красный язык.

— Слепой, как погляжу. Он хоть охотится-то может? — усмехнулся бородач, неодобрительно взглянув на животное.

— Увидишь.

— Р-р-р… — почти как кот мурчал полуволк, дергая лапами.

— Всем группам! — запищала рация. — Всем группам: особи укомплектованы, занять исходные позиции, костяку встать в строй! Снегоходы уже выехали!

— Так точно.

— Зевс, — свистнул Даня, — пошли. Пошли я тебе говорю, хорош валяться!

Полуволк лениво поднялся, нехотя отрываясь от любимого занятия и поплелся за пацаном.

Скоро Даня вместе с Корсаром скрылись в метели, оставив после себя лишь глубокие провалы в сугробах. Уже успело хорошенько стемнеть, хоть на часах и было всего пять часов. А метель все усиливалась и усиливалась, вороша снежные хлопья по лесу. Голубое небо занесли темные, пушистые тучки, мерно плывущее по небесной глади. Заревели моторы, пугая тихую округу. Машины двинулись в путь. После всех, очень тихо, но верно, пополз ЯМАЛ, сминая под собой снежный ковер, жутко грохоча и плюясь черным дымом. Через полчаса все совсем стихло и в чаще снова можно было услышать противное, кряхтящее карканье ворон.

5

Просека. Прорубленная ещё давным-давно она позволяла огромному конвою ехать без всякого промедления. Отмеченные маршруты вели к заранее осмотренным головным дозором местам, где можно было бы спокойно отдохнуть. Так вычищался сектор за сектором, а потому с каждым рейдом приходилось ехать всё дальше и дальше, уходя в самую глушь сибирской тайги.

— На связи З-19, докладываю, у нас поломка, масло течет. Видимо, где-то цепанулись поддоном о камень или корягу. Проедем километров двадцать от силы, что прикажете? Приём.

— На связи Беркут. Снижайте скорость, ретируйтесь в конец костяка, ждите приказа. В случае чего возьмем на буксир. Главное мотор не угробьте.

— З-19, принял.

— Всем машинам внимание! У З-19 поломка, двигаемся до шестнадцатой метки, затем выходим на поляну.

— Что там, опять? — спросил Корсар, потягивая спину.

— Слышал же, поломка. Едем до метки.

— Хм, — Корсар полез в бардачок, отщелкнул его и вынул старенькую, потрепанную карту, исчерченную красным карандашом, — так-с… Шестнадцатая — это старая опора ЛЭП, её тяжело не заметить.

Егерь хмыкнул.

Через несколько минут КРАЗ нагнал еле катившийся ГАЗ–66 и перегруппировался. Корсар, прищурившись, высматривал в сгустившийся темноте такую же темную метку. К счастью, свет фар впереди идущего УАЗа, освещал округу да и по его развороту можно было быстро сориентироваться.

Даня тоже пытался помочь делу, но отсутствие глаза, заметно сокращало радиус осмотра.