– Если этот парень не передавит им яйца, раздавят его, – цинично хмыкнул мужчина.

– Может, заступиться?

Собеседник только покачал головой и снова уселся в кресло. Но айпад просто держал в руках.

– И как вы себе это представляете? Заступиться за парня, выставив его слюнтяем? Только хуже сделаем. Они же как звери, сплошной естественный отбор.

Шейле хотелось спросить про Брэда, только она не знала как. Может, на брата давили? Унижали его тут? И он не выдержал? Хотя… Притянуто за уши. Тогда сбежал бы раньше!

– Вы давно здесь?

– Шестой год.

– И как? Нравится? – Она спрашивала просто из вежливости, потому что надо было о чем-то говорить, если уж начала.

– Честно? Нет.

– Почему?

– Потому что здесь в основном богатые ублюдки, которым нет дела ни до тебя, ни до твоих уроков, ни вообще до всего этого мира. Возможно, вы еще этого не поняли. – Клеменс вскочил. – А я… – Он похлопал себя по карманам. – А мне, пожалуй, надо перекурить. Не желаете?

– Я не курю.

– Тогда я пошел.

Странный тип. Не его ли смех она периодически слышит в саду? Ничего-то ему не нравится, но работает тут шестой год.

Шейла постучала томиком поэзии по руке. Теперь не надо делать вид, что она пришла сюда ради чтения. Можно поискать следы пребывания Брэда. Только какие именно? Это как в старых сказках – ищешь «то, не знаю что».

Дома Брэд особой аккуратностью не страдал. Думается, тут тоже. Как старшей сестре, ей довольно часто приходилось искать его вещи в кучах хлама, словно Гераклу в авгиевых конюшнях. Зато Шейла знала все места, где Брэд мог что-то припрятать: например, под ящиками стола на скотч, за батарейкой от часов, в полой шахматной фигуре… Но ничего из этого здесь не подходило. У брата не было поводов прятать какие-то записочки, сигареты или что-то еще.

Шейла раздраженно остановилась возле книжного шкафа, вспоминая, откуда взяла книгу. Взгляд метнулся по полкам, зацепился за что-то смутно знакомое. А, вот она, зияющая дыра. Вставила томик равнодушно. Закрыла дверцы. Отошла на несколько шагов, а потом вдруг вернулась.

Еще раз отворила створки: точно, корешок одной из книг был знакомым. Девушка потянулась к нему, достала, уже чувствуя, как в груди зарождается настоящая буря… Скетчбук… В кожаной обложке. Очень похожий на какую-нибудь классическую книгу. Она сама покупала его Брэду на Рождество, заворачивала в вощеную бумагу и прицепляла декоративный бант.

После каникул брат забрал скетчбук с собой, пообещав, что самым первым в нем будет портрет Шейлы.

Миловидное лицо с огромными глазами, полные губы с легкой трещинкой на нижней, светлые волосы…

Шейла невольно провела пальцем за ухом, убирая прядь, которой уже нет. Все давно сострижено так коротко, как только возможно.

Полистала страницы. Они были полны зарисовками. Лица, позы, какие-то мимолетные мысли, облеченные в образы. Порой небрежные. Иногда очень подробные и узнаваемые. В ряде случаев – карикатурные, но узнаваемые. Например, Пафф с пятачком вместо носа… Или Клеменс – с крохотными айпадами вместо глаз… Или мисс Норрис – с двумя лицами…

– Брэд, – шепнула тихо и поднесла находку к губам.

Скетчбук ничего не доказывал. Возможно, Брэд его просто забыл, собираясь впопыхах, если верить в версию Пафф и Саммер. Или оставил за ненадобностью.

Шейла еще раз открыла на первой странице. Посмотрела на свой портрет. Вот какой она была в глазах брата…

А потом, закрывая, нащупала что-то твердое в кармашке для карандашей. Вытряхнула: права и кредитная карта – все на имя Брэда. Разве он оставил бы их здесь, пустившись в бега? Вряд ли. Тем более как раз их отсутствие выдали за доказательство побега. А они все это время спокойно пролежали в скетчбуке, затерявшемся среди книг.

Черт! Где же он? Где брат?!

Глава 30

Сэлл

Особенное наказание оказалось особенным лишь на уровне примитивной фантазии гренадерши Пафф. Как вариант, возможно, Сэлл просто не удостоился чести обладать эксклюзивными правами на реально особенное наказание. Мало того что его наградили исправительными работами в саду – миссис Пафф не только примитивно фантазировала, но и мыслила так же плоско, – так еще и второму «нарушителю порядка» достался точно такой же изощренный вариант казни. А отматывать срок вдвоем – вообще само по себе сомнительное наказание.

Напарницей Сэлла оказалась Амелия.

Когда он увидел ее в воинственной позе – одна нога выставлена вперед, руки величественно сложены у груди, подбородок гордо вздернут, – у него даже злость на всех этих недоделанных клоунов пропала. Амелия довольно комично смотрелась в огромных резиновых сапогах, невзрачном фартуке защитного цвета и безразмерных садовых перчатках, заканчивающихся где-то у локтей.

Одного взгляда хватило, чтобы…

– Крутая, – хохотнул Сэлл и оттопырил оба больших пальца.

Амелия сначала надула щеки, а потом хмыкнула и внезапно для самой себя рассмеялась:

– Ты тоже красавчик!

Наверное, и Сэлл в подобном прикиде выглядел нелепо. И хотя ему по большому счету было все равно, он попытался взглянуть на себя со стороны. А как только представил видок, расхохотался во всю глотку.