– Тьфу! – Суеверный Шэд по-настоящему плюнул через левое плечо. Гюрг нахмурился и поднялся:

– Встали! Альбатросы…

– …глубокого космоса, – отчетливо закончил Сусанин. Варвара, поднявшаяся вместе со всеми, почувствовала, что напряжение, нараставшее день ото дня, может сейчас вылиться в открытую стычку.

Это с раннего-то утречка!

– Пошли работать, – неожиданно для себя естественно проговорила она и первая покинула трапезную. Кто-то вышел следом и остановился рядышком на верхней ступеньке.

Оглянулась – Сусанин.

– Ты вот что… – протянул он. – Здание для твоей таксидермички на новой площадке готово. Как только соскучишься с этими… альбатросами, приезжай.

Варвара глядела на него во все глаза, не понимая. Она не ослышалась – соскучиться? Здесь? Сейчас?

– Ты что? – встревоженно проговорил Сусанин, наклоняясь к ней. – Ты что, оглохла?

Она удивленно тряхнула головой н перескочила на ступеньку ниже. За спиной Сусанина распахнулась дверь, и утреннему свету предстали все сто девяносто сантиметров непринужденности, достоинства и элегантности, кои совмещал в себе начальник Голубого отряда. Интересно, сколько времени он настраивал своего киба, чтобы тот так безупречно заглаживал ему стрелки на брюках? Рядом с Гюргом измочаленный Сусанин в беспросветно засаленном комбинезоне казался выходцем из другой эпохи.

– Послушай, Женя, – удивительно ровным голосом проговорил Гюрг, – ты здешнюю морскую воду брал на пробу Оффенбаха?

– Нужды не было.

– А. Значит, с этого и начнем. Теперь с вами, Барб: отправку вашей аппаратуры возьмет на себя Ригведас. Часа вам хватит, чтобы обговорить детали? Да? Значит, через час жду вас на метеовышке.

Варвара кивнула. Ригведас, конечно, выйдет из трапезной последним – набьет карманы всякой всячиной для своего Тогенбурга. Воистину все повторяется – сначала трагедия, затем комедия. Петрушке приспичило обласкать козла, и теперь пришлось выстроить бедной животине шалаш возле самых ворот Пресептории, в которые ни одно четвероногое не в силах было войти по так и не установленной причине. Раза два в день младший научный сотрудник бегал за ворота – покормить козла, который с преданностью рыцаря, воспетого Жуковским, не спускал своих золотых глаз с того места, где должна была появиться алая рубаха его господина и повелителя. Все посмеивались над Ригведасом, один Сусанин был откровенно взбешен. Ведь предупреждали же каждого еще на космодроме, ведь предупреждали!..

Варвара не стала дожидаться коллегу – как-никак пять минут из отпущенного ей часа уже прошли, – спрыгнула со ступенек и побежала по дорожке к своему корпусу. «Опять я бегу!» – одернула она себя и перешла на шаг, оставляя за спиной уплотняющийся сгусток конфликта.

– Сегодня начнем работать с форафилами, – донесся до нее хозяйский голос Гюрга. – Поэтому с тринадцати ноль-ноль и до отбоя всех, включая персонал новой площадки, прошу укрыться в помещения, оборудованные силовой защитой.

– Я твою защиту… – было последнее, что она услышала перед тем, как завернуть за угол.

А далее последовало:

– И вообще, прекрати строить из себя хозяина планеты и главное – перестань морочить девчонке голову!

– Между прочим, она уже не девчонка. Ты еще не заметил?

– Ничего, улетите-я ее вышколю! Из телятника не вылезет.

– Для этого надо как минимум, чтобы мы улетели. А сейчас позволю себе напомнить, что она – единственная пока на Земле Тамерлана Степанищева, кому предложено выбирать место работы. Остальных я попросил бы форсировать погрузочную процедуру, не обременяя их напоминанием о том, что они подчинены непосредственно мне, – во всяком случае, до завершения рекогносцировочных работ.

Он ошибался в одном: на Земле Тамерлана Степанищева находился еще один человек, который отнюдь не чувствовал себя подчиненным командору разведчиков. Со всеми вытекающими последствиями.

Звали этого человека Мара Миностра.

* * *

Ригведаса Варвара так и не дождалась; пришлось взять мелок и на стене изложить все, что относилось к последовательности погрузки таксидермической аппаратуры, а заодно и к личности младшего научного. В заключение она даже позволила себе предположить, что теперь в группе таксидермистов она – лишняя, так что не перейти ли ей…

Полупегас, замерший за ее спиной (несомненно, левый, потому что правый имел привычку как-то неприкаянно покачиваться на нижних щупальцах, снабженных копытообразными башмаками), поднял кусочек мелка и приписал Варвариным почерком: «И – на Матадор!»