Читаем Клеопатра полностью

– О чем говорит этот никчемный астролог? – спросил Антоний. – Говори, почтенный, и объяснись поподробнее, ибо проклятиями просто так не бросаются.

– Я служитель богов, благородный Антоний. Боги вкладывают в мои уста слова, которые я произношу, но не даруют их понимание, и смысла их я не могу прочесть, – смиренно ответил я.

– Вот как. Ты служишь богам, о многоцветный вещун! – он сказал так, имея в виду мое великолепное одеяние. – Что ж, а я служу богиням. Они, конечно, не столь суровы. И скажу тебе по секрету, я тоже произношу слова, которые они вкладывают в мой разум, и тоже не понимаю их смысла. – Он вопросительно посмотрел на Клеопатру.

– Оставь этого негодяя, – торопливо проговорила она. – Завтра мы избавимся от него. Ступай прочь, презренный!

Я поклонился и ушел. По дороге я услышал, как Антоний обратился к Клеопатре:

– Быть может, твой астролог и негодяй – ибо все мужчины таковы, – но он мне нравится: у него вид и манеры, достойные царя, к тому же он умен.

За дверью я остановился, не зная, что делать, ибо разум мой затуманился от горя. И тут кто-то прикоснулся к моей руке. Я поднял глаза – это была Хармиона, которая последовала за мной, незаметно выскользнув из зала, когда пирующие начали вставать из-за стола.

В беде Хармиона всегда была на моей стороне.

– Следуй за мной, – шепнула она. – Тебе грозит опасность.

Я пошел за ней, ибо мне тогда было все равно, что со мной случится.

– Куда мы идем? – спросил я через какое-то время.

– В мою комнату, – ответила она. – Не бойся. Нам, придворным дамам Клеопатры, нечего терять. Если кто-нибудь увидит нас, они решат, что мы любовники и у нас свидание. Тут этому никто не удивится – такие у нас нравы.

Мы незаметно обошли толпу, оказались у небольшой двери, ведущей на лестницу, и, никем не замеченные, стали подниматься. Лестница вывела нас в небольшой коридор, и по нему мы шли, пока не увидели дверь с левой стороны. Хармиона, не произнося ни звука, вошла в темную комнату, я последовал за ней. Внутри она задвинула на двери засов и, раздув трут, зажгла висячий светильник. Когда огонь разгорелся, я осмотрел комнату. Комната была небольшая, с единственным окном, которое было тщательно занавешено. В остальном она выглядела довольно просто: белые стены, несколько сундуков для одежды, старое кресло и нечто вроде туалетного столика, на котором лежали гребни, стояли флакончики с духами и прочие мелочи, которые обычно имеют в своем хозяйстве женщины. Над белым ложем с накинутым на него вышитым покрывалом висел прозрачный газовый полог от комаров.

– Садись, Гармахис. – Хармиона указала на кресло. Я сел, а сама она откинула прозрачный полог и села на кровать.

– Знаешь, что сказала Клеопатра, когда ты вышел из пиршественного зала? – наконец спросила она.

– Нет, откуда же я могу знать?

– Она проводила тебя взглядом, и я, подойдя к ней, чтобы оказать какую-то услугу, услышала, как она тихонько пробормотала: «Клянусь Сераписом, с меня довольно. Я положу этому конец. Завтра его задушат!».

– Что ж, – ответил я, – это возможно, хотя после всего, что у нас с ней было, я не верю, что она решится послать ко мне убийцу.

– Да почему же ты в это не веришь, глупейший и упрямейший из людей? Или ты забыл, как был близок к смерти в Алебастровом зале? Кто спас тебя от ножей подлых евнухов? Может быть, Клеопатра? Или я и Бренн? Подожди, я вот что еще скажу: ты не можешь поверить в это из-за своей глупости. Тебе кажется невозможным, чтобы женщина, которая лишь вчера была тебе женой, может сегодня предательски обречь тебя на смерть. Нет, не отвечай! Я все знаю, и вот что я тебе скажу: ты не понял всей неизмеримой глубины коварства Клеопатры, и ты даже не представляешь, насколько черно ее сердце. Она бы не колеблясь убила тебя в Александрии сразу, если бы не испугалась, что весть о твоем убийстве выйдет за стены дворца, всколыхнет народ Египта, и ей придется плохо. Вот для чего она привезла тебя сюда: чтобы здесь тайно умертвить. Ибо ты ей больше не нужен. Зачем ты ей? Сердце твое она покорила, ты отдал ей всю свою любовь, силой и красотой твоей она уже пресытилась. Она лишила тебя наследного права на трон и заставила тебя – царя! – вместе с придворными дамами стоять за ее пиршественным столом. Она даже украла у тебя великую тайну священного сокровища!

– Ты и это знаешь?

– Да, я все знаю. И сегодня ты увидел, на что тратятся сокровища, хранившиеся в пирамиде три тысячи лет, которые должны были спасти Кемет в час беды? Тратятся на то, чтобы удовлетворить порочную страсть к роскоши этой царицы-македонянки, этой чужеземки. Ты видишь, как она сдержала свою клятву сочетаться с тобой освященным богами браком. Гармахис, неужели твои глаза до сих пор не раскрылись, чтобы увидеть правду?

– Раскрылись, и я вижу все слишком хорошо. Она клялась, что любит меня, и я, жалкий, несчастный глупец, поверил ей!