Читаем Клеопатра полностью

Она ушла, и с того дня за мной начали ухаживать – и весьма умело! – лекарь и две рабыни. Рана моя заживала, силы постепенно возвращались ко мне. Поначалу медленно, а потом все стремительнее. Уже через четыре дня я встал на ноги, а еще через три вышел во дворцовый сад и гулял там целый час. Еще неделя – и я мог читать и здраво размышлять. Правда, при дворе я не появлялся. И вот однажды вечером ко мне пришла Хармиона и велела собираться – флот Клеопатры отплывал через два дня. Суда должны были пройти вдоль берегов Сирии, потом через залив Исс и дальше в Киликию.

Тогда я со всей учтивостью обратился к Клеопатре с письмом, в котором просил позволить мне остаться, сославшись на то, что мое здоровье еще не позволяет мне путешествовать. Однако мне на словах был передан отказ.

И вот в назначенный день меня на носилках перенесли в лодку, и мы вместе с Бренном, тем самым начальником стражи, который ранил меня мечом, и его воинами (на самом деле находившимися там, чтобы сторожить меня) подплыли к судну, которое стояло на якоре среди остальных кораблей, ибо Клеопатра путешествовала так, будто собиралась воевать, в сопровождении множества прекрасных судов, среди которых невиданной красотой и роскошью выделялась ее галера, построенная в виде дома и отделанная по всей длине кедром и шелковыми занавесями. Такой роскоши мир еще не видел. Но я путешествовал не на этом судне и потому не встречался с Клеопатрой и Хармионой, пока мы не пристали к берегу в устье реки Кидн.

Был подан сигнал, и корабли подняли паруса. Дул попутный ветер, и вечером второго дня мы достигли Яффы. Там ветер переменился на встречный, и мы поплыли вдоль берегов Сирии, миновали Цезарию, Птолемаиду, Тир, Берит, белые отвесные берега Ливана, увенчанные по гребню вековыми кедрами, Гераклею, потом пересекли залив Исс и вошли в устье Кидна. Пока мы плыли, могучее дыхание моря вливало в меня все больше сил, и под конец путешествия здоровье вернулось ко мне почти полностью. Лишь белый шрам от удара меча на голове напоминал о моей ране. Однажды ночью, недалеко от Кидна, когда мы вдвоем с Бренном сидели на палубе, он взглянул на отметину, оставленную его мечом, и, разразившись проклятиями и упомянув своих языческих богов, воскликнул:

– Как странно, что ты не умер, парень. Я бы после такого уже никогда не поднял бы голову и не мог бы смотреть людям в глаза! Эх, это был нечестный удар, и мне стыдно, что это я нанес его, когда ты лежал на полу, да еще спиной ко мне. Известно ли тебе, что, когда ты у себя в башне был между жизнью и смертью, я каждый день наведывался к тебе и справлялся, как ты. Клянусь Таранисом, если б ты умер, я бы ушел из этого прекрасного дворца и подался бы домой, на милый сердцу север.

– Нет, не кори себя, Бренн, – ответил я. – Ты же исполнил свой долг.

– Возможно, но не всякий долг честный и мужественный человек должен исполнять… Пусть ему приказывает хоть сама царица Египта! Это ты меня своим ударом оглушил, выбил все соображение, иначе я бы тогда тебя не рубанул мечом. А что с тобой сейчас, парень? Ты не в ладах с нашей царицей? Ты прогневил ее? Почему на этой увеселительной прогулке тебя везут как пленника? Да будет тебе известно, нам было сказано, что, если ты сбежишь, мы ответим за это своими жизнями.

– Я в большой беде, мой друг, – ответил я. – Но не спрашивай меня ни о чем.

– Зная твой возраст, я голову даю на отсечение, что здесь не обошлось без женщины. Может быть, я грубоват и не так уж умен, но я тоже кое-что в жизни понимаю и, кажется, догадался, кто она. Вот что я тебе скажу, Гармахис: я уже устал от этой службы у Клеопатры и от этой страны, где кругом одни пустыни, мне надоела жизнь во дворце и эта роскошь, которые иссушают мозг и опустошают карманы. И все мои ребята, кого я знаю, со мной согласны. Послушай, что я скажу: давай захватим какую-нибудь из этих посудин и поплывем на север. Я покажу тебе прекрасную землю, получше Египта, в той стране есть озера, есть высокие горы и огромные леса благоухающих сосен. И девушка у меня есть тебе под стать – племянница моя. Заживете с ней счастливо. Она вообще девица хоть куда: сильная, высокая, глаза голубые, а волосы длинные и светлые. А руки у нее знаешь какие? Когда она тебя обнимет, у тебя ребра затрещат! Решайся, Гармахис! Забудь прошлое, уедем на милый север, ты будешь мне как сын.

На миг я задумался, а потом печально покачал головой, ибо как мне ни хотелось бежать, я знал, что жизнь моя связана с Египтом и что судьбу не обманешь.

– Нет, Бренн, – ответил я. – Мне бы очень хотелось этого, но я прикован к этой земле цепями, которые не в силах разорвать, и здесь, в Египте, мне суждено жить и умереть.