Читаем Клеопатра полностью

Когда я помылся и поел, он поведал мне, что все идет хорошо и при дворе пока никто не подозревает о заговоре. Далее он рассказал мне следующее: до Клеопатры дошел слух о том, что в Александрию наведался верховный жрец из Ана, и она вызвала его к себе и долго расспрашивала, но не о заговоре, о котором ей ничего не было известно (да ей и в голову не приходило, что кто-то покусится на ее власть), а о сокровищах, которые, как она от кого-то услышала, якобы сокрыты в находящейся рядом с Ана пирамиде. Из-за своей расточительности ей все время не хватало денег, поэтому она задумала вскрыть пирамиду. Но дядя Сепа только рассмеялся и сказал, что та пирамида – усыпальница божественного Хуфу и что ему ничего не известно ни о каких секретах. Тогда Клеопатра рассердилась и поклялась своим троном, что прикажет разобрать пирамиду камень за камнем и отыщет спрятанные в ней сокровища. Он снова рассмеялся и ответил ей часто повторяемой александрийской пословицей: «Горы живут дольше царей». Ей понравилась его находчивость. Она улыбнулась и отпустила его. Еще дядя Сепа сказал, что завтра днем я смогу увидеть Клеопатру, ибо завтра – день ее рождения (по совпадению, и мой), и она, облаченная в одежды богини Исиды, торжественно проследует из своего дворца на мысе Лохиас в храм Серапеум, чтобы принести жертвы восседавшему там ложному богу Серапису, которому посвящен храм. После этого, сказал он, мы придумаем способ проникнуть во дворец царицы и приблизиться к ней.

Меня одолевала усталость, поэтому сразу после разговора с дядей я пошел спать, но незнакомая обстановка, шум, доносящийся с улицы, и мысли о завтрашнем дне почти лишили меня сна. Под утро я встал, взобрался по лестнице на крышу дома и стал ждать рассвета. Через какое-то время первые лучи солнца пронзили небо, словно стрелы, и озарили беломраморные стены чудесного маяка, который в ту же секунду погас, словно солнце убило его. Далее лучи пали на берега Лохиаса, где стоял дворец Клеопатры, и осветили его так, будто самоцветный камень засверкал на темном, холодном лоне моря. Свет полился дальше, нежно поцеловал купол мавзолея, в котором покоится великий Александр, прикоснулся к башням и крышам тысяч высоких домов и храмов, прошелся по колоннадам расположенного неподалеку от нашей улицы великого Мусейона, озарил громадное святилище, в котором находится вырезанный из слоновой кости образ лжебога Сераписа, и наконец словно растаял на широком мрачном Некрополе. Потом, когда рассвет превратился в день, поток света, переполнив чашу ночи, вылился на городские улицы и переулки, и Александрия в этот утренний час точно облачилась в алую царскую мантию, да и сама стала похожа на раскинувшуюся на земле широкую торжественную мантию. Налетевший с севера этезийский ветер унес с моря дымку, и моему взору открылась голубая вода гавани, усеянная тысячей кораблей. Еще я увидел огромный мол Гептастадиум, сотни улиц, бесчисленное множество домов – безграничные богатство и красоту Александрии, царственно раскинувшейся между озером Мариотис и океаном. Я был поражен. И это был один из городов страны, которой правили мои предки и которой буду править я! Что ж, за такое место стоит побороться. Налюбовавшись этим великолепием, я счастливо вздохнул, помолился божественной Исиде и спустился с крыши.

Внизу меня уже ждал дядя Сепа. Я рассказал ему, что наблюдал за восходом солнца над Александрией.

– Вот как! – произнес он, глядя на меня из-под густых бровей. – И что ты думаешь об Александрии?

– По-моему, она похожа на город богов, – ответил я.

– Ну и угадал! Это – город демонов! – загремел он. – Говоришь, город? Это не город, а вертеп, в котором собраны все пороки, где все погрязли в распутстве, это кладезь беззакония, место, где ложная вера, рожденная извращенными умами, наполняет лживые сердца. Я мечтаю о том, чтобы от этого города камня на камне не осталось и чтобы вся его роскошь и все его богатство были погребены в пучине вод! Чтобы над этим проклятым местом с криком летали чайки, и чтобы чистый ветер, не оскверненный тлетворным греческим дыханием, свободно носился над его руинами от океана к Мариотису! О царственный Гармахис, не допусти, чтобы роскошь и красота Александрии отравили твою душу, ибо в ее ядовитом воздухе истинная вера умирает, а древняя религия не может расправить божественные отяжелевшие крылья. Когда настанет час и ты станешь править этой землей, Гармахис, разрушь этот проклятый город и перенеси столицу в белокаменный Мемфис, где восседали на троне твои предки. Поверь, для Египта Александрия – красивые ворота, через которые в Египет входит погибель, и пока они стоят, эти ворота открыты для любого народа, любой, кто захочет, может грабить нашу землю, насаждать свою ложную веру и глумиться над египетскими богами.