Читаем Кленовые тайны полностью

— Конечно, — горько подумала Рика, — глупо было бы ожидать иного, когда я сама назвала наши отношения формальными и бесперспективными. Вот Вил и не видит смысла тратить на меня время.

От осознания, что она своей глупой несдержанностью разрушила (по крайней мере частично) ту непринуждённую, дружескую теплоту, что прежде была между ними, хотелось плакать, но ещё больше хотелось, чтобы по приходу домой не видеть ни Эни Ваду, ни госпожу Доротею Призм. Однако ж, этом пожеланию осуществиться не довелось. На звук поворота ключа во входной двери в прихожую выскочили обе.

— Рикочка! — всплеснула руками госпожа Призм, — наконец-то. Мы, право, не знали, что и подумать. Так беспокоились, тревожились, волновались, что чуть с ума не сошли!

— Что-то не возьму в толк, по какому поводу стенания и беспокойство? — сварливо заметила чародейка.

— Как это по какому? — умело подкрашенные брови пожилой дамы взлетел вверх и нырнули под седеющую чёлку, — вы не ночевали дома, никого не предупредив, да ещё после этого отсутствовали целый день!

— Никак не признаю среди вас моей матушки, — огрызнулась Рика, — или она уполномочила вас двоих следить за моей жизнью? Не забывайте, я уже три года как совершеннолетняя, и отчитываться в своих поступках не обязана ни перед кем.

— А что, — мгновенно округлила глаза её подруга, — есть в чём отчитываться? Уж не о знаменитом Древесном ли праве идёт речь? Тебя можно поздравить?

— Эни, — тихо проговорила взбешённая откровенными и неуместными вопросами чародейка, — если ты продолжишь в том же духе, я заморочусь и наведу на тебя заклятие немоты на пару-тройку недель.

Она аккуратно поставила сапожки носками к выходу, поднялась со скамеечки, оправила юбку и веско произнесла:

— Дамы, если вы позабыли, я напомню, что имею честь служить в Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя, где занимаюсь расследованием преступлений, и расследования этих самых преступлений проводятся не только в дневное время. Иногда приходится работать и по ночам.

— Ладно, девушки, — госпожа Призм дважды хлопнула в ладоши, — довольно препираться, лучше пойдёмте накормим нашу Рикочку ужином. Я уверена, из-за своей службы она ни позавтракать, ни пообедать толком не успела.

В этот момент чародейка осознала, насколько она, действительно, голодна.

— Надеюсь, — невинным голосом проговорила Эни, — тебе твоё начальство сполна компенсирует неудобства и опасности ночной работы.

— Моё начальство коротало ночь на соседнем сплющенном футоне в маленькой гостинице с рыбной кухней, — в сердцах проговорила чародейка, — и никакой опасности там просто не существовало.

— Ах, — воскликнула снова Эни, — вы всё-таки провели вместе ночь! А ты ещё грозилась наслать на меня немоту.

Рика поняла, что мало того, она выдала себя с головой, так ещё и ухитрилась проболтаться про ночь, проведённую с Вилохэдом в «Семи карпах». Как-то сами собой вспомнились слова коррехидора о том, что разубеждать кого-то или пускаться в объяснения о совершеннейшей невинности их взаимоотношений, — самый верный способ убедить собеседников в обратном. Поэтому она сделала безразличное лицо и, заявив, что не собирается посвящать посторонних лиц в ход расследования (она чуть было не сказала в «дела клана»), и посему позволит дамам в силу собственной испорченности дорисовать картину.

Она быстро выпила свой чай и, отговорившись усталостью, ушла к себе под многозначительное подхихикивание подруги.

В комнате Рика со злостью швырнула сумочку на кровать и решила лечь пораньше, чтобы не думать про Вилохэда. Однако ж, ни размеренное дыханье, ни упражнения по очистке разума в этот раз не помогли. Внутренний голос, вредный и въедливый, поразительно напоминающий голос рассерженной бабушки, посоветовал ей для начала попытаться разобраться в своих чувствах к четвёртому сыну Дубового клана вместо того, чтобы пытаться духовными практиками заглушить голос своего сердца.

Перед мысленным взором возникло красивое лицо с точёным носом, миндалевидными глазами насыщенного карего цвета, прямыми бровями и чувственным ртом. Почему-то сердце само собой забилось чаще, и чародейка к своему собственному удивлению, осознала, что более всего она хочет снова ощутить прикосновение этих губ к своим губам.

— Получается, я влюблена? Влюблена в своего названного жениха и самого красивого мужчину в Кленфилде, — с досадой признала она, — да ещё с репутацией штатного разбивателя женских сердец, светского повесы, привыкшего к вниманию противоположного пола. ЕГО же собственный интерес к практикующей некромантию чародейке продолжает оставаться под большим вопросом. Пару ничего незначащих поцелуев могли с таким же успехом получить случайно попавшаяся под руку горничная, привлекательная партнёрша по танцам на балу или ещё кто угодно. Конечно, — с горечью продолжала думать Рика, — этим и объясняется мгновенное его охлаждение и потеря интереса.

Слёзы обожгли щёки. Рика утёрла глаза, повернулась на другой бок и, к своему удивлению, заснула.