Читаем Кленовые тайны полностью

— Когда я арестую убийцу, — ответил любезно Вилохэд, целуя ручку тётки. Вчера же мною был устроен маленький спектакль исключительно для глаз одного зрителя, которого мы очень надеялись поймать. Однако ж, преступник оказался хитрее и не попался в наши сети, а поэтому мы вынуждены продолжать расследование нашими стандартными методами.

Коррехидор и чародейка пошли в учебный корпус. Монстера вместе с бамбуковой шпалерой пребывали в полном порядке и находились на своих законных местах. Свёрнутая Рикой бумажка лежала внутри перекладины нетронутая. Девушка извлекла её и сожгла магическим огнём практически без остатка, высыпав крупицы пепла в цветочный горшок.

— Увы, — воскликнула она с сожалением, — не все блестящие идеи получается реализовать в полной мере. Бедная мухоловка, твоя гибель оказалась напрасной!

— Пойдёмте, наведём справки по поводу материального положения студентов.

Похоже, судьба решила загладить свою оплошность с неудавшимся планом поимки преступника на наживку, и послала им навстречу преподавателя физвоспитания Тибаку. Это было удачно, поскольку именно его Вил и Рика собирались расспросить о хромающих студентах.

— Сказать по правде, — Тибака дёрнул шеей, словно растянул её накануне, — выраженной хромоты я ни у кого не замечал. Все студенты проходят ежегодное обследование у доктора Дуги. И если имеются какие-то проблемы со здоровьем, он выдаёт специальное предписание, рекомендации по занятиям. Коих я строжайшим образом придерживаюсь.

Чародейка еле сдержала рвущееся наружу скептическое хмыканье: доктор, который более всего обеспокоен тем, чтобы ни в коем случае не перетрудиться, станет серьёзно обследовать здоровых ребят? Смешно. Точнее, грустно. Если убийца скрывает собственный недуг, то, естественно, и не подумает жаловаться, а доктору только того и надо: «Нет жалоб, выходит — здоров!»

— На прошлой неделе никто у вас на занятиях нижние конечности не травмировал? — отвлёк чародейку от размышлений вопрос коррехидора.

— Вроде нет, — пожал плечами физрук, — я вот тут вспомнил кое-что. У четверокурсника Савады врождённый вывих бедра. С виду незаметно, что у него проблема, но иногда он просит снисхождения: то ли сезонное обострение, а, может, погода влияет. Говорить об этом Савара не любит, другие не замечают, и ладно. Я тоже не из болтливых.

Коррехидор поблагодарил за помощь, и они пошли дальше.

— У нас по крайней мере появился хоть кто-то, за кого можно зацепиться. Запомним и двигаемся дальше.

Финансовым положением ведала заместитель ректора по учебной части. Та самая дама, что столь любезно уступила им свой кабинет. Как оказалось, она преподавала ботанику и устроила зимний сад на втором этаже.

— Да, я отвечаю за получение платы за обучение, — проговорила она, взглянув в лицо коррехидора лукавыми раскосыми глазами, — держать специальную штатную единицу Попечительский совет полагает нерациональным, вот и взвалили сию почётную миссию на мои плечи, — притворный вздох должен был красноречиво продемонстрировать стойкость, с какой эта достойная женщина несёт свой тяжкий крест.

— Скажите, кто из студентов-юношей испытывает затруднения материального плана?

— Затруднения? — госпожа Розе́ру всплеснула руками, — что вы такое говорите! Какие могут быть затруднения у людей, отправивших своих детей в самое дорогое и самое элитарное учебное заведение во всей Артании? Нонсенс!

— И всё же я прошу вас ответить на мой вопрос.

— Извольте. Ничего о финансовых затруднениях, испытываемых семьями наших студентов, мне неизвестно, — она поправила ворот блузки, — плата всегда поступает вовремя и в соответствующем объёме. В минувшем году однажды случилась задержка банковских переводов, но это проблема Королевского банка, а не клиентов.

— Понятно, — вздохнул Вилохэд, его стройная теория начинала трещать по всем швам, — спасибо.

— Постойте, господин полковник, — ещё один выразительный взгляд, позволяющий предполагать, что в молодые годы эти оленьи глаза разбили немало мужских сердец, — ваш вопрос вскрыл одну странность. Уж не знаю, пригодится вам это или нет, но знать стоит. Обычно у нас за обучение платят родители, и деньги они переводят через банк. Но вот один студент всегда вносит плату сам и, что самое удивительное, постоянно наличными деньгами. За всё время, пока я занимаюсь этой деятельностью, такое случается впервые.

— Любопытно, — подался вперёд коррехидор, — назовите его имя.

— Это — Юийчи Савара, студент выпускного, четвёртого курса, — Вил и Рика переглянулись.

— Он всегда вносит деньги сам. Причину, по которой он так поступает, я никогда не спрашивала. Задолжностей за ним нет, посему и оснований интересоваться таким поведением я не усматривала.

Рика и Вил едва дождались, пока словоохотливая заместительница ректора закончит подробный рассказ, насколько это необычайно, и выразит удивление, что прежде сия странность ускользала от её внимания.

— Удивительное дело, — восклицал Вил, когда госпожа Розеру вспомнила про неотложные дела и покинула их, — этот самый Савара с самого начала был у нас на глазах, но почему-то не попал в подозреваемые.