Читаем Классный водитель полностью

Инженер не сразу нашелся, что ответить.

- Да... А вы, я смотрю, глубже берете.

- Между прочим. Гена, он тоже из Москвы, - сказала Настя.

- Ну?! - Гена искренне обрадовался. - Вы давно оттуда? Расскажите хоть, что там нового.

Пашка излишне долго расписывался в карточке. Молчал.

- Спасибо, - сказал он Насте. Подошел к столу, швырнул толстый том, протянул Гене руку, - Павел Егорыч.

- Гена. Очень рад!

- Москва-то? - переспросил Пашка, придвигая к себе несколько журналов. - Шумит Москва, шумит... - И сразу, не давая инженеру опомниться, затараторил: - Люблю смешные журналы! Особенно про алкоголиков - так разрисуют всегда...

- Да, смешно бывает. А вы давно из Москвы?

- Из Москвы-то? - Пашка перелистнул страничку журнала. - А я там не бывал сроду. Девушка меня с кем-то спутала.

- Вы же мне вчера в клубе сами говорили! - изумилась Настя.

Пашка глянул на нее.

- Что-то не помню.

Настя посмотрела на Гену, Гена - на Пашку. Пашка разглядывал картинки.

- Странно, - сказала Настя. - Значит, мне приснилось.

- Бывает, - согласился Пашка, продолжая рассматривать журнал. Вот, пожалуйста, - очковтиратель, - сказал он, подавая журнал Гене. Кошмар!

Гена улыбнулся.

- Вы на посевную к нам?

- Так точно. - Пашка оглянулся на Настю: та с интересом разглядывала его. Пашка отметил это. - Сыграем в пешки? - предложил он инженеру.

- В пешки? - удивился инженер. - Может, в шахматы?

- В шахматы скучно, - сказал Пашка (он не умел в шахматы). Думать надо. А в пешечки раз, два - и готово.

- Можно и в пешки, - согласился Гена и досмотрел на Настю.

Настя вышла из-за перегородки и подсела к ним.

- За фук берем? - спросил Пашка.

- Как это?

- За то, что человек прозевает когда ему надо рубить, берут пешку, - пояснила Настя.

- А-а... Можно брать. Берем.

Пашка быстренько расставил шашки на доске. Взял две, спрятал за спиной.

- В какой?

- В левой.

- Ваша не пляшет. - Ходил первым Пашка.

- Сделаем так, - начал он, устроившись удобнее на стуле; выражение его лица было довольное и хитрое. - Здесь курить, конечно, нельзя? - спросил он Настю.

- Нет, конечно.

- По что? Понятно! - Пашка пошел второй. - Сделаем некоторый пирамидон, как говорят французы.

Инженер играл слабо, это было видно сразу. Настя стала ему подсказывать. Он возражал против этого.

- Погоди! Ну так же нельзя, слушай... зачем же подсказывать?

- Ты же неверно ходишь!

- Ну и что? Играю-то я.

- Учиться надо.

Пашка улыбался. Он ходил уверенно, быстро.

- Вон той. Гена, крайней, - опять не стерпела Настя.

- Нет, я не могу так! - возмутился Гена. - Я сам только что хотел этой, а теперь не пойду принципиально.

- А чего ты волнуешься-то? Вот чудак!

- Как же мне не волноваться?

- Волноваться вредно, - встрял Пашка и подмигнул незаметно Насте. Настя покраснела.

- Ну и проиграешь сейчас! Принципиально.

- Нет, зачем?.. Тут еще полно шансов сфотографировать меня, снисходительно сказал Пашка. - Между прочим, у меня дамка. Прошу ходить.

- Теперь проиграл, - с досадой сказала Настя.

- Занимайся своим делом! - обиделся Гена. - Нельзя же так в самом деле. Отойди!

- А еще инженер. - Настя встала и пошла к своему месту.

- Это уже... неостроумно. При чем тут инженер-то?

- Боюсь ему понравиться-а, - запела Настя и ушла в глубь библиотеки.

- Женский пол, - к чему-то сказал Пашка.

Инженер спутал на доске шашки, сказал чуть охрипшим голосом:

- Я проиграл.

- Выйдем покурим? - предложил Пашка.

- Пойдем.

В сенях, закуривая, инженер признался:

- Не понимаю: что за натура? Во все обязательно вмешивается.

- Ничего, - неопределенно сказал Пашка. - Давно здесь?

- Что?

- Я, мол, давно здесь живешь-то?

- Живу-то? Второй месяц.

- Жениться хочешь?

Инженер с удивлением глянул на Пашку.

- На ней? Да. А что?

- Ничего. Хорошая девушка. Она любит тебя?

Инженер вконец растерялся.

- Любит?.. По-моему, да.

Помолчали. Пашка курил и сосредоточенно смотрел на кончик сигареты. Инженер хмыкнул и спросил:

- Ты "Капитал" действительно читаешь?

- Нет, конечно. - Пашка небрежно прихватил губами сигаретку - в уголок рта, сощурился, заложил ладони за поясок, коротким, быстрым движением расправил рубаху. - Может, в кинишко сходим?

- А что сегодня?

- Говорят, комедия какая-то.

- Можно.

- Только это... пригласи ее... - Пашка кивнул на дверь библиотеки, нахмурился участливо.

- Ну, а как же! - тоже серьезно сказал инженер. - Я сейчас зайду к ней... поговорю...

- Давай, давай!

Инженер ушел, а Пашка вышел на крыльцо, облокотился о перила и стал смотреть на улицу.

...В кино сидели вместе все трое. Настя - между инженером и Пашкой.

Едва только погасили свет, Пашка придвинулся ближе к Насте и взял ее за руку. Настя молча отняла руку и отодвинулась. Пашка как ни в чем не бывало стал смотреть на экран. Посмотрел минут десять и опять стал осторожно искать руку Насти. Настя вдруг придвинулась к нему и едва слышно шепнула на ухо:

- Если ты будешь распускать руки, я опозорю тебя на весь клуб.

Пашка моментально убрал руку.

Посидел еще минут пять. Потом наклонился к Насте и тоже шепотом сказал:

- У меня сердце разрывается, как осколочная граната.

Настя тихонько засмеялась. Пашка опять начал искать ее руку. Настя обратилась к Гене:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза