Читаем Клан быка полностью

С ним только так — не разговаривать. Этот однорогий тут от одиночества мается, что ли… Каждый день, как только тут появишься, обязательно тут же припрется — и давай болтать. И болтает, и болтает, и болтает… Уже уши трубочкой свернулись, а он все поучает и уму-разуму учит. Ужас.

Но если не отзываться… Леха осторожно покосился на сатира: может, отвяжется и уйдет?

Не тут-то было. Сатир упер маленькие ручки в бока и внимательно вглядывался в Леху.

— Ты где пропадаешь, парнокопытное, я тебя спрашиваю? Где кровушки напиваешься? Что-то на сильно страждущего ты не похож…

— Так… Нефтяные вышки окучиваю…

— А, все работничков мочишь? Трудовую кровушку пьешь… Подожди, а охрана?! Там же охраны должно быть немерено! Нефть — это бензин, а бензин тут — все! Самое ценное после самих машин. Здесь ведь никаких попсятных телепорталов нет, быстро перемещаться из одной зоны в другую можно только на машинах. Кто быстрее ездит, тот тут всем и заправляет. Машины и нефть здесь как оружие. За нефть тут постоянно грызутся. Как ты с их охраной-то разделываешься?

— Да какая там охрана… Одни наши. Русские все.

— Пф! Ну еще бы! — сатир даже обиделся. — А ты как хотел? Конечно, русские! Русский везде нефть найдет… Национальный продукт. Гордость! Да и потом… Тут, в игре, за добычу нефти платят столько же, сколько на реальных буровых, а может, и побольше…

Леха нахмурился и опустил голову. За добычу виртуальной нефти — платят реальными деньгами? Да еще больше, чем за добычу реальной?… Идиотизм какой-то, вся эта киберномика… Ладно, к черту! Надо дело делать, а не сопли жевать. Начнешь выяснять — это еще на час болтовни. Этот однорогий может говорить о чем угодно. И без конца. Точнее, пока насмерть не заболтает…

Леха шагнул в сторону, обходя сатира, и тот, конечно же, тут же заговорил:

— И что, ты только на вышку бегаешь, рогатое?

— А что?

— Смотри… — Сатир покачал головой. — Место там, конечно, сытное, не спорю. Но ты лучше не ленись, разбавляй. Одну ночь там, две ночи честно по пустыне нарезаешь. Понял?

Леха хмыкнул. Разбавляй… Легко сказать! Если бы только с жаждой бороться — может, и разбавлял бы. Но…

Леха украдкой покосился на плечо. Алиса нарисовала на броневом наросте маленького дракончнка. Грубовато получилось — а попробуй поскреби на броне кончиком крыла! — но кому надо, узнают. Должны узнать.

— Понял? — не отставал сатир.

— Разберемся, — сказал Леха и попытался обойти сатира.

— Э, э, рогатый! Опять умничаем? Я тебе серьезно говорю: не нарывайся. От добра добра не ищут. Погулял, и хватит. Не доставай их совсем уж. А то…

— А то что?

— А то перекроют кислород, вот что! Думаешь, не сообразят, как от тебя отделаться?

— Пока не сообразили.

— Вот именно — пока! Русские, говоришь, одни? Смотри… Наши медленно запрягают, да быстро ездят… Думаешь, самый умный тут?

Леха не ответил. Умный не умный, а с теми на вышке как-нибудь разберемся! И не с такими справлялись.

Бочком, бочком — чтобы сатир не увидел дракончика на правом плече, а то опять от болтовни не спасешься, — Леха обошел его и засеменил к расщелине.

Скоро ночь.

Надо поторапливаться…

Ночь опустилась, когда от стены не отбежал еще и на десяток верст.

Черная, южная. Затопившая все темнотой. Еще одна…

Две прошлые ничего не принесли. Найти Гнусмас было легко. Магазинчик «Самсунга» высмотреть тоже нетрудно. А вот Тхели…

Тхели не было. То ли она два дня просто не приходила в игру, то ли…

Леха мотнул головой, прогоняя предательскую мысль. Нет! Должна быть в игре! И найдется.

Обязательно найдется.

В город, скорее в этот чертов город — вдруг она по вечерам туда заходит, а не глубокой ночью?

Только сразу в город никак, жажда уже подступала…

Пить хотелось все сильнее. И можно сто раз убеждать себя, что это выдуманная жажда, что это милливольты на каком-то крошечном электроде, воткнувшемся в мозг, — да только не помогает это. Пить, пить, пить! — вот что бьется в голове, выгоняя все прочее. И ничего с этим не поделать. Кроме одного — по-быстрому напиться.

Дюны едва угадывались в темноте.

Месяц висел на востоке, над самым горизонтом — едва заметный. Народился день или два назад. Тоненькая долька света, повисшая на небе почти горизонтально. Света от него почти нет, да и зайдет вслед за солнцем совсем скоро…

Три дня назад казалось, что все эти дюны на одно лицо. Но сейчас…

Сознательно найти различия между ними, пожалуй, и сейчас бы не смог. По своим прошлым следам ориентироваться тоже бесполезно, ветерок заносит их за несколько часов.

Но зато выработалось что-то внутри — какое-то подсознательное ощущение пространства, по которому ходишь уже не в первый раз. Оно и срабатывало, помогало ориентироваться.

Вот и сейчас. Словно в бок кто-то подталкивает: надо бы повернуть вправо. Куда-то сюда должно быть к нефтяной вышке…

После первого разгрома те мужики никуда не убрались. На следующую ночь все так же гудели насосы, горел факел попутного газа. Вышку для дозорного водрузили на место. Только вот остальные не трепались возле костра, а старательно пялились в темноту.