Читаем Кладовщик полностью

– А вот смотри, допустим, я хочу жить в мире, где люди любят книги и я их пишу, ну или хотя бы в газете работаю и не переживаю о деньгах, да бог с ним, хотя бы продаю книги в магазине. Есть шанс такого мира или нет?

– Хотеть и видеть не одно и то же. Ходи, у меня криб, ты первый.

Я выложил четвёрку. Он семёрку.

– Ты, конечно, говоришь умные вещи, – не успокаивался я, – но умные не значит истинные. Я когда-то уже дошёл до пределов ума. И перешагнул через него. Я видел истину, Тёма. Лет тридцать назад. Ровно тридцать. В истине нет ума, нет умных слов. Это сияние. Чистое, без всяких смыслов и вопросов.

Артём положил туза.

– Тридцать один! – он сдвинул колышек на две лунки и сказал:

– А чего ж ты, если прям видел истину, не можешь заставить себя видеть то, чего хочешь?

Я раскрыл карты. Получалось восемь очков.

– А что ты увидишь в истине? – не понял я.—Ничего нового не увидишь. Те же горы, те же реки, только без умственных спекуляций.

– Так я тебе о том же. Выключи эти нарративы, где ты никчёмный писатель и никому не нужный человек, включи новые.

– Но это же будет не истина, Тёма. Это просто новые нарративы.

– А на хрена нам истина, если от неё ни денег, ни настроения?

Я пожал плечами и перетасовал колоду. Артём оторвался от меня на два очка. Нужно было срочно догонять, до финиша оставались две раздачи максимум.

Странное предложение

В среду после уроков я дежурил по столовой.

– Все стулья снимите, – попросила полная женщина в поварском колпаке. – Если директор придёт, будет ругаться, что не сняли. А он часто приходит.

Местные стулья после каждой уборки водружаются на столы сиденьями вниз, и всякого нового дежурного, входящего в столовую, встречают ощетинившиеся ежи столов и едкий запах хлорки.

– Пацаны, – сказал я своим, – снимаем стулья. Все. И начинаем накрывать ложки, хлеб, солонки и всё такое. Ну, вы не первый раз. Я в вас верю.

Пятеро студентов засуетились. Причём четверо суетились больше, а один, полненький Гаврилов, пытался шевелиться меньше остальных. Я усмехнулся и тут зазвенел в кармане телефон.

– Алло?

– Здравствуйте! Вы размещали объявление на Хэдхантере? – приятный женский голос.

Я на пару секунд растерялся. Хэдхантер – такая странная штука, ты размещаешь там объявления только для самоуспокоения, типа я сделал всё, что мог в этом бесполезном поиске работы, дайте расслабиться. И никогда такого не было, чтоб по этим объявлениям кто-то отзывался, а тем более звонил!

– Да, размещал.

– Мы хотим предложить вам работу кладовщика. Это супермаркет «Супердом». Между Батайском и Койсугом. Когда вы сможете прийти?

Кладовщик? Это пониже уровнем, чем даже продавец. Артём точно не похвалит. С другой стороны, голос такой приятный и, что совсем непривычно, хочет тебе помочь.

– А если завтра, после обеда?

– Отлично! Тогда завтра на ресепшене спросите Галину и я вам тут всё покажу. Буду ждать.

– До завтра.

– До завтра.

В принципе, почему не сходить. Ну, чисто ради прикола. Не работать, боже упаси, просто отвлечься от тяжёлых мыслей, посмотреть на новых людей, создать иллюзию, что усилия этой милой женщины не пропали даром.

– Алексей Иванович! – рядом стоял высокий Руслан Казаку. – До обеда двадцать минут. Может, накрывать уже?

– Да, Русик, начинайте.

Есть у работы в техникуме приятные моменты, я был дома уже в три часа дня. Пообедал и с удивлением столкнулся с идеей сесть за ноутбук и продолжить отложенную два года назад повесть «Восьмой километр». Смешно. Десять книг уже и так лежат мёртвым грузом, но, конечно же, надо ещё попахать, понадрываться, потратить кучу времени и сделать одиннадцатого мертвеца! Графомания – страшная сила. С самого детства, с первого класса в этих шаловливых ручках непрерывный зуд – что-то сотворить. Ничему не научили промелькнувшие пятьдесят лет, всё так же тянет к тетрадям или экрану монитора. Остановись, Алексей Иванович, не разбазаривай и так почём зря растраченную жизнь, поищи лучше хорошую работу. Даже кладовщиком поработать и то полезнее. Допустим, магазин не книжный, но есть важный момент – вспомни, предлагали работу кладовщика на Большой Садовой! А тут бесплатный вариант приобрести такую специальность. Год поработать – и в трудовой напишут «кладовщик», причём серьёзного супермаркета. С таким стажем откроется дорога в любой книжный. Возьмут, а там, когда со всеми познакомишься, притрёшься, можно будет и в продавцы.

Такая концепция взбодрила, я даже залез в Интернет и узнал точный адрес «Супердома». По удалённости от дома ближе, чем техникум, минут на пять ходьбы, а зарплата, судя по висящему тут же объявлению, на десять тысяч больше. Интересно девки пляшут! Работа кладовщика уже не казалась мне такой уж позорной, тем более что через год точно смогу попасть в компанию любимых писателей.

Остаток дня меня сопровождало хорошее настроение и рассказы воннегутовской «Табакерки».

«Супердом»

Для четверга я уходил с работы необыкновенно рано: в полдвенадцатого.

– Ты в депо? – спросил Андрей Андреевич.

– Нет, – честно признался я, – тут предложили работу в супермаркете, поеду посмотрю.