Шум сразу утих, и дорога освободилась. Малыши пошли позади, вполголоса спрашивая:

— Кто это сказал? Зачем это?..

Но ребятам было не до них. Они смотрели на стрелку, решительно прыгнувшую к идущей навстречу толстенной тёте.

— Поправка! — орал прибор. — Цель — двенадцать метров! Поправка — цель десять метров!

Толстая тётя с опаской обошла кладоискатель и услышала:

— Цель рядом! Цель рядом!

— Тьфу, — плюнула она, — нашли, к чему радио приделать! Тьфу!

— Бежим, — шепнул Костя.

Прошли восьмую линию, потом девятую — аппарат молчал. Андрюшка, волоча ноги, тянулся в трёх шагах позади Кости. И вдруг…

— Цуцик! — завопил Андрюшка. — Мой Цуцик!

Костя остановился и оглянулся. Андрюшка с сияющим лицом глядел в конец улицы:

— Вон, вон за собакой побежал… я… я сейчас, Костя. — И он помчался, крича — Цуцик! Цуцик! На! На… на!

В первую минуту Косте захотелось плюнуть на всё, забросить прибор в канаву, а самому пойти домой.

Но это только одну минутку. Он вытер ладонью мокрое от пота лицо и ещё крепче сжал ручки кладоискателя.

Вот и десятая линия. На улице проблёскивает витриной продовольственный магазин. Двери раскрыты настежь. Народу— негде яблоку упасть.

— Цель — десять метров. Цель — десять метров, — проговорил кладоискатель сиплым тихим голосом.

Костя даже вздрогнул от неожиданности. Стрелка показывала на раскрытые двери магазина. Прибор повторил ещё более хрипло, и Косте показалось, что жалобно:

— Цель — десять метров. Цель — девять метров.

— Выдохся! — Костя в испуге встряхнул аппарат. Тот прошипел еле слышно:

— Смените ба-та-ре-ю…

Что-то щёлкнуло, тихо прозвенело и умолкло.

А если Плотичкина в магазине? Может, войти и крикнуть:

— Тётя Плотичкина!

Нет, как-то стыдно кричать.

Костя вытащил карточку Плотичкиной. На обороте крупным круглым почерком было написано:

«Сашуре от Машуры на вечную память».

— Дружат, а поссорились, — подумал Костя. — Вот так и я с Андрюшкой.

Он втиснулся в толпу.

И сразу же кладоискатель зацепился за чью-то юбку. И началось:

— Куда? Куда?..

— Бабоньки, юбку порвал, как есть порвал!

— Я нечаянно, — тихо сказал Костя, порываясь вперёд, но чья-то сильная рука вцепилась в его плечо:

— Стой, мальчик. Тут очередь. Постарше тебя стоят.

— Да я не покупать. Я тётю ищу.

Рука разжалась, и Костя нырнул в глубь толпы, чиркнув кого-то по ногам кладоискателем.

— Ай, капрон! — пискнула девчонка.

И вдруг Костя увидел долгожданные круглые щёки и соломенную копну на голове.

— Тётя Машура!!! — отчаянно закричал он. — Я к вам! От Оглоблина!

Плотичкина так покраснела, что стала похожа на спелый помидор:

— Ты ко мне, мальчик?

Они с трудом выбрались из магазина.

— Состязание завтра, тётя Машура! Завтра! — торопливо говорил Костя. — Меня Оглоблин послал за вами…

Тут они увидели Андрюшку. Он тащил на длинной верёвке упирающегося чёрного щенка.

— Вот, — сказал Костя, кивнув в сторону Андрюшки, — остальное он объяснит. А мне пора.

И зашагал к дому.

KUZI A SUCCINUS

1

Покупка

Толстый румяный старик вошёл в ювелирный магазин «Самоцветы». Равнодушно миновав прилавок с золотыми часами, обручальными кольцами и браслетами, он остановился у витрины «Изделия из янтаря» и, близоруко щурясь, почти касаясь носом стекла, стал долго и внимательно рассматривать блестящие безделушки.

— Здравствуйте, Никодим Эрастович! — поклонился ему продавец. — Давно, давно вас не видно.

— Здравствуйте, здравствуйте, — приподняв широкополую выгоревшую шляпу, отозвался старик. — Я уже кончаю читать курс, перебрался на дачу… Есть что-нибудь интересное?

— Кое-что. Недавно умер один крупный коллекционер янтаря. Свою коллекцию он завещал государству. Художественные ценности пошли в музей, а прочее к нам. Пройдите, пожалуйста, сюда. — Он подвёл старого покупателя к застеклённому шкафу. На узких полочках, подсвеченные электрическими лампочками, лежали фигурки из янтаря. — Вот, — показывал продавец, — брошь с паучком, шарик с козявочкой…

— Это не козявочка, а комар. — Старик неразборчиво назвал комара по-латыни. — А вот паучка дайте посмотреть.

— Пожалуйста, смотрите, выбирайте…

Учёный несколько минут рассматривал заключённого в янтарь паучка. Поворачивал его и так, и этак.

— Нет, — наконец сказал он, — этот паучок, дорогой мой, занесен во все каталоги. Может, ещё что есть?

— Жаль, но… — продавец развёл руками, — с козявками… виноват, с комариками больше нет ничего.

Старик обвёл глазами полку. Вдруг его белые кустистые брови поползли вверх:

— А что это за яйцо?

— Яйцо? — продавец вытянул шею. — Ах, это! Пожалуйста!

Предмет, заинтересовавший старика, был отшлифован в форме груши.

— Тёмный, ох какой тёмный, — говорил Никодим Эрастович, поднося «грушу» к лампочке. — Прямо-таки крепкий чай по цвету. А что внутри?

Внутри «груши» что-то белело.

— Напоминает рыбную сосиску, — сказал продавец и смутился.

— Сосиску?

— Ну да. Знаете, иногда бывают в продаже такие белые сосиски?

— Нет, не знаю, — с искренним удивлением ответил старик. — Но триста миллионов лет назад никто не делал сосисок: ни мясных, ни рыбных. Что же это такое?

— Вам лучше знать, — скромно ответил продавец, — вы человек учёный.