Читаем Клад под проценты полностью

– Я же и говорю, мне нормальный мужчина нужен. Я конечно, понимаю, Вы можете подумать, что я стерва, но мне ничего не надо. Просто хочу, чтобы был любящий меня и мною любимый человек. А как такого полюбить? Грязный, неухоженный. Читали Веллера?  Конечно, он помогал. Он одного из грязи вытащил. Но мне то это зачем? Годы уходят. А я кого-то на себе тащить буду? Пусть простит меня Господь! Я в матери Терезы теперь не гожусь. Всю жизнь всем помогала. А теперь настала моя очередь – просто пожить для себя и любимого.   А Вы если не секрет, зачем в Анапу?



По радиосвязи объявили посадку, все начали вставать и потихоньку продвигаться к выходу. Этот выход из зала ожидания был одновременно и входом в салон самолета.  «Вот такой выход… и вот такой вход…» – философски пыталась рассуждать я перед тем, как зайти в салон нашего аэробуса.



   Все уже расселись по своим местам, уложили верхнюю одежду в закрывающиеся полки над головами. Стюард прошел между рядами кресел, закрыл дверцы полок, проверил, пристегнуты ли у пассажиров ремни. В проходе выстроилась бригада стюардов и под запись, предупреждающую пассажиров о безопасности полета, показывали своими жестами, где находится запасной выход, как воспользоваться кислородной подушкой при разгерметизации самолета, и, что именно под сиденьем кресла, находится спасательный жилет. Послушаешь их, и захочется срочно искать выход и выбежать, пока еще самолет не взлетел, или подумаешь, что все настолько безопасно, что и бояться нечего. Вот он запасной выход, вот спасательный жилет. Одевай и иди.

Самым интересным было то, что после того, как пассажиры пристегнулись привязными ремнями, последовало объяснение, что использованную туалетную бумагу в туалете надо непременно класть в корзину с мусором, которая стоит под раковиной туалета.




  Но меня это нисколько не волновало. Я в самолете никогда не ем и не пью, а поэтому и не пользуюсь туалетной бумагой.

Мы удачно взлетели, самолет быстро набирал высоту.


Мои мысли прервала рядом сидящая женщина, попросив меня пропустить ее к выходу.

Не успела я опомниться, как она уже вернулась. А тут и стюарды с кофе и чизбургерами подоспели. За пластиковой чашкой кофе мы с ней и познакомились.

– Меня Валя зовут. А Вас как?

– Я – Жанна.

– Вы в Анапу отдыхать летите?

– Да как сказать… на свидание скорее всего, а там, как получится…

– А я в санаторий. В кои-то веки от собеса путевку получила. Пять лет, как на пенсии, вот наконец-то очередь моя подошла. Межсезонье, сами понимаете. Летом бы хотелось. Но летом все хотят. А почему именно Вы летите на свидание, а не он к Вам?

– Дождешься их, мужичков… Знаете, я где-то слышала байку: Сидел мужичок у двора на скамейке. Сидел, отдыхал. Пошел дождь. Ему на голову с крыши капать начало. А он все сидел. Всю плешь этими каплями разбило. А он сидел. А знаете почему?

– Почему?

– Мягкое место, на котором он сидел, не мочило…

– Ой, точно! Они все такие! Вот я помню случай из нашей с мужем жизни. Молодые мы тогда были, жили в коммуналке. И вот сосед решил покрасить кружок унитаза. Тогда, помните, деревянные кружки были и без крышек? Покрасил он, значит, его. Бумажку прицепил для всех соседей: «Осторожно покрашено!». Вонь от краски на всю квартиру была. Всем понятно было, кроме моего. Пришел, значит, с работы, поужинал, пошел по нужде. Чувствую, от него краской пахнет. Ну, думаю, везде пахнет. Пошел в ванную. А трусы не снимаются. Зашел в комнату, говорит: у меня трусы не снимаются. А я ему: «Что руки отсохли? Давай помогу». Смотрю, а у него красный круг на трусах, и трусы присохли к заднице. И она под трусами тоже красная, как у макаки. У соседа другой краски не нашлось, вот и покрасил красной. Потом ацетоном, его отмывала.

Рядом сидящие, а это была супружеская пара, сначала прислушивались, но услышав про красную краску и ацетон рассмеялись.

«Что же он читать не умеет, или запах не учуял?», – добавил мужчина, сидящий в нашем ряду.

– Ты сам-то, помнишь, как из пылесоса лаком тумбочку хотел покрасить к Восьмому марта, – добавила его жена, – а шланг не переставил? – и, повернувшись к нам добавила:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Последний рассвет
Последний рассвет

На лестничной клетке московской многоэтажки двумя ножевыми ударами убита Евгения Панкрашина, жена богатого бизнесмена. Со слов ее близких, у потерпевшей при себе было дорогое ювелирное украшение – ожерелье-нагрудник. Однако его на месте преступления обнаружено не было. На первый взгляд все просто – убийство с целью ограбления. Но чем больше информации о личности убитой удается собрать оперативникам – Антону Сташису и Роману Дзюбе, – тем более загадочным и странным становится это дело. А тут еще смерть близкого им человека, продолжившая череду необъяснимых убийств…

Александра Маринина , Виль Фролович Андреев , Екатерина Константиновна Гликен , Бенедикт Роум , Алексей Шарыпов

Детективы / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Прочие Детективы / Современная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее