Читаем Клад полностью

Грезы Эванса перенесли его вдруг к тому мгновению, в которое коса Шанг-Ги очутилась у него в руках. Что значит жизнь какого-нибудь китайца в глазах европейца?.. Но крошечное лицо Шанг-Ги, сначала озлобленного, яростного, как потревоженная змея, приняло вдруг жалобное страдальческое выражение, и именно в этом виде все мерещилось оно Эвансу… Потом, оно вдруг стало усмехаться, как-то особенно язвительно, точно дразня его и угрожая ему чем-то неведомым и неизбежным. Сон становился все страшнее и страшнее: на земле лежали золотые слитки кучею, но Шанг-Ги тянул их к себе; Эванс схватил его опять за косу, но противный желтолицый стал вытягиваться выше и выше, все усмехаясь и не уступая сокровищ. Эванс тоже стал расти, но слитки вспыхнули, и какой-то бес с черным хвостом, заплетенным как коса у китайца, стал кормить Эванса горячими углями, а другой бес кричал: «Эванс!.. Эванс!.. Ты спишь, глупый человек!»

Он открыл глаза. Гукер только что крикнул ему в последний раз: «Эванс!»

— Вон они, пальмовые деревья. Они должны быть по прямой линий от этих кустов, — сказал Гукер. — Заметь это. Если мы высадимся здесь и пойдем совершенно прямо, то пересечем реку, где следует.

— Так вводи лодку скорее в устье! — воскликнул Эванс. — У меня во рту все горит, точно в самом деле от угольев… Поворачивайся, а то я стану пить хоть морскую воду!.. Нет, давай лучше весла мне! крикнул он почти злобно, не сводя глаз с серебристой ленты, извивавшейся среди деревьев.

Они въехали в устье реки. Гукер зачерпнул пригоршнею воду, попробовал ее, по выплюнул тотчас снова. Немного далее, он повторил опыт и сказал: «Эта уже годится!» — и оба они стали пить тем же способом.

Но Эвансу было этого мало: он перегнулся через борт и припал губами прямо к воде, рискуя опрокинуть лодку, но не думая ни о чём, кроме желания утолить свою жажду. Гукер пил тоже с жадностью; наконец, успокоясь, они причалили лодку и хотели уже выйти из нее, но Эванс заметил, что это будет неладно.

— Нам придется пробиваться здесь сквозь густой кустарник; — сказал он, — и мы собьемся с нужного направления. Лучше воротиться опять к морю и остановиться у открытого берега.

Гукер согласился с этим; они поплыли опять к устью реки, вышли на песчаную отмель и втащили на нее свою легкую лодочку.

Отсюда им было легко ориентироваться, и они пошли по прямой линии к намеченной точке. Эванс нес туземное орудие в виде мотыки с отточенным каменным острием, Гукер захватил весла.

Им все-же пришлось пробираться сквозь мелкую поросль и спутанные сучья, но скоро деревья поредели, и путь стал свободнее; жар уже спал и наступила вечерняя прохлада. Деревья расступались все шире и шире, образуя лишь тенистый свод своими вершинами. Какие-то белые цветы свешивались с их ветвей; тягучие лианы перекидывались с одного ствола на другой; заметно темнело; пятнистые грибы и темно-красные лишаи покрывали почву все гуще и гуще.

Эванс вздрогнул.

— Становится почти холодно после дневного жара, — проговорил он.

— Надеюсь, что мы не сбились с пути, — сказал Гукер вместо всякого ответа на это замечание, видимо поглощенный лишь одною мыслью о правильности дороги. Вдали прорезывался сквозь темноту последний отблеск догоравших солнечных лучей. В то же время высокия деревья стали вновь заменяться густым кустарником и мелкою порослью, а неподалеку слышался шум воды.

— Мы у реки, — сказал Гукер.

Береговая растительность, стояла стеной, сквозь которую трудно было пробраться. Неведомые еще никому высокие, цепкие травы опутывали стволы деревьев, распускаясь широкими веерами или скучиваясь в один иглистый букет, из которого вытягивались цветы странной формы. На широком затоне, образованном речкою в этом месте, плавали громадные овальные листья с розовато-белыми цветами, точно сделанными из воска и похожими на водяные лилии исполинских размеров. Ниже, по теченью реки, вода бурлить и пенится, теснимая надвинувшимися скалами.

— Как же теперь? — спросил Эванс.

— Мы уклонились немного с прямого пути, — ответил Гукер. — Немудрено. Надо походить но берегу, поискать места для переправы. Он говорил о куче камней…

Они посмотрели друг на друга и пошли вверх но реке. Здесь нашелся брод. Переправясь через него, они стали подвигаться медленно посреди, осторожно осматриваясь но сторонам. Вдруг Эванс остановился.

— Это что? — прошептал он.

Гукер посмотрел влево по его указанию.

Из-за мелких кустов виднелось что-то синее. Он подошел быстро к этому предмету и понял…

Перед ним лежал ничком какой-то китаец в своей обычной синей одежде. По положению тела было видно, что это уже труп. Тут же валялся и заступ китайского образца, рядом с разбросанными каменьями и вырытой возле них ямой.

— Кто-то успел опередить нас! — проговорил хриплым голосом Гукер. Эванс только взвыл как-то дико и затопал ногами, но Гукер, побледнев как смерть, подошел близко и стал рассматривать тело. Шея у китайца вспухла и была багрового цвета; руки и ноги страшно раздулись. Гукер отвернулся с отвращением и направился к яме…