Читаем Китай полностью

Джон Трейдер покинул остров одним из последних. Днем накануне отъезда он отправился на прогулку с Ридом. Рид, как американец, мог остаться.

– Мне будет не хватать вашей компании, Рид, – сказал Джон.

– Мы снова встретимся.

– Разумеется. Я должен вам денег.

– Вернете, когда сможете.

– Как вы думаете, что произойдет дальше?

– Опиумная торговля возобновится. Должна возобновиться.

– Почему?

– Потому что в Индии вырос новый урожай. Некоторые суда уже в открытом море. Мне кажется, что уничтожение опиума – пустая трата времени. Линь только что подогрел спрос на следующую поставку. Так или иначе, но все уляжется. Остается только дождаться, как именно.

– Надеюсь, вы правы, ради нас обоих. – Трейдер помолчал. Они стояли у пушки, глядя на остров и море. – Должен признаться, – грустно заметил он, – я начинаю жалеть, что не торговал чем-то другим. Чем-то, что приносит людям пользу. Чем-то действительно необходимым. – Он вздохнул.

– Торговля чем-то полезным, безусловно, возможна. Большинство людей как раз этим и занимаются. Но торговать чем-то необходимым… – Рид ухмыльнулся. – Другое дело. Это сложно.

– Да?

– Конечно, Трейдер. Вы знаете, как мои предки заработали свои первые деньги? На реке Гудзон в старом Нью-Йорке. Знаете, что это была за торговля? Бобровые шкуры. Покупали у американских индейцев. Для изготовления фетровых шляп. С руками отрывали в Англии. Да и в других странах тоже. Были ли они полезны? Да. Были ли они необходимы? Не совсем. Просто фетр был в моде. Вот и все. Но именно так начинался великий город Нью-Йорк. То же самое с табаком. Разве табак необходим? Нет. Или торговля сахаром? Нужна? Частично. Бо́льшая часть урожая сахара идет на ром для моряков британского флота. Как это началось? Люди, владевшие сахарными плантациями, тоже производили ром. Цены падали. Таким образом, мощный интерес к сахару лоббировал британский парламент, чтобы давать порцию рома каждому британскому моряку. Британский флот пил ром и держал цены на сахар на высоком уровне.

– А теперь мы торгуем чаем.

– Точно. Китайским чаем. В чае нет никакого вреда. А потребление чая британцами – одно из чудес современного мира. Разве могут британцы обойтись без традиционной чашки чая? Конечно могут. Очень мало из того, что мы делаем, мой друг, действительно необходимо. – Он кивнул. – Это унизительная мысль.

– Но опиум – это плохо.

– Да.

– И все же вы мне помогаете.

– Вы мой друг, Трейдер. Никто не идеален, – улыбнулся он. – Значит, уезжаете.

– Я беспокоюсь за Мариссу, Рид. Мне жаль, что я бросаю ее.

– Конечно. Вы собирались жениться на ней?

– Нет.

– Подарили ей что-нибудь на прощание?

– Подарю утром в день отъезда.

– С ней все будет нормально.

– Вы и правда так думаете?

– Я знаю.

– Вы за ней присмотрите? Позаботитесь?

Рид посмотрел на него. Промелькнуло ли что-то странное в его лице, когда он улыбнулся?

– Хорошо, – пообещал Рид.

Миссис Виллемс приготовила в тот вечер ужин, а затем Джон Трейдер провел ночь с Мариссой, и они страстно занимались любовью. Он сказал, что не хочет уезжать, и Марисса ответила ему, что знает, но у него нет выбора, и ей грустно. Она выглядела печальной, но плакать не собиралась, а вместо этого храбро улыбалась, и они вновь предались любви. Трейдер восхищался Мариссой, хотя ему казалось, что он ее так и не узнал по-настоящему.

Подарки Мариссе понравились, а плакала ли она после его ухода, он не видел.

Рид проводил Трейдера до его жилья. Талли уехал накануне. Трейдер заранее упаковал все свои сундуки и чемоданы, и сейчас двое слуг погрузили их на тележку и покатили на пристань.

Трейдер сел в четырехвесельную шлюпку со всеми своими пожитками, пожал на прощание руку Риду, и его доставили к кораблю, стоявшему на рейде Макао.

Поднявшись с багажом на борт, Трейдер обнаружил, что был последним пассажиром, и вскоре после этого корабль был готов к отплытию.

Когда он стоял у борта корабля, к нему обратился дружелюбный моряк:

– Все на борту, сэр?

– Да, полагаю, что да. – Джон уставился через воду на далекую набережную.

– Бывали в Гонконге раньше, сэр?

– Не приходилось.

– Жаль, что с водой все так получилось.

– С водой? С какой водой?

– С питьевой водой в Гонконге, сэр. Вы не слышали?

– Я ничего не слышал. О чем вы?

– Скверное дело, сэр. Китайцы повесили таблички у всех колодцев в Гонконге и на берегу вокруг с сообщением, что их отравили. Я имею в виду колодцы. Не очень-то хороший поступок, да?

– Господи, и что мы будем пить?!

– Не знаю, сэр. Но пока рано беспокоиться!

Итак, Джон Трейдер покинул Макао. Он потерял свою женщину. Он все еще не знал, лишился ли он и своего состояния и сможет ли вообще торговать с Китаем. Может статься, что он вскоре и вовсе умрет в Гонконге из-за нехватки питьевой воды.

* * *

Ньо огляделся. В большой камере сидело не менее пятидесяти человек. Он был здесь неделю. Остальные дольше. Все контрабандисты и пираты, которых схватили и доставили туда.

Но дальше ничего не происходило. Будут ли их допрашивать, судить, казнить? Никто не знал. Единственное, что Ньо мог сказать точно, – там дико воняло.