Читаем Китай полностью

– Конечно. Вот что я тебе скажу, Лаковый Ноготь. Помнишь, как чужеземные войска вошли в Пекин, чтобы освободить Посольский квартал? И как мне пришлось спешно бежать из столицы?

– Разве я могу это забыть?

– Это был настоящий хаос. Я рада, что в то время ты был рядом со мной. Мы тогда метались от города к городу, от провинции к провинции, пока я не уверилась, что могу спокойно вернуться. Мы назвали это инспекцией. Знаешь, во время той поездки я узнала, кто на самом деле был мне другом и кто из префектов и правителей принял меня в своем доме. А еще я познакомилась со своей страной, увидела больше, чем за все предыдущие годы, узнала ее настоящую историю. – Она ненадолго замолчала. – Нам нужны перемены, Лаковый Ноготь. Теперь я это понимаю. И потому мне нравится слушать западных дам и узнавать их получше.

– Вы уже знаете, какие перемены нужны в Поднебесной, моя госпожа?

– Не совсем. Пока нет. Но я вот что поняла: всему свое время. Помнишь, как нынешний император пытался перевернуть всю империю?

– Я всегда считал, что это идеи его учителей, моя госпожа.

– Открытие университета было неплохой идеей. Но вот все остальные его реформы… Никто, ни мандарины, ни знать, не были к ним готовы. Никто его не поддержал. Мне пришлось вернуться и посадить его в темницу.

– Вы сделали то, что должны были, моя госпожа.

– Понимаешь, Лаковый Ноготь, та же судьба ждет Сунь Ятсена и его друзей с передовыми идеями. Они считают, что раз идея хороша, то она непременно должна сработать. А это не так. И в том и в другом случае все происходило слишком внезапно и слишком не вовремя. Самое важное здесь – правильно выбрать время. Все будет зависеть от этого. – Она грустно улыбнулась. – Знаешь, что еще я поняла?

– Нет, моя госпожа.

– Времени всегда мало.

Может, Цыси и не знала, какие именно перемены нужны Поднебесной, но в те годы в стране не было застоя. В это время разрабатывались планы созыва Национального собрания, окончательно отказались от старой системы конфуцианских экзаменов для чиновников и создавали программу обучения естественным наукам и иностранным языкам. А еще отказались от пыток. Только представьте себе! Всего несколько лет назад за одну лишь мысль об этом, высказанную вслух, могли казнить.

А что до железных дорог, то прошло совсем немного времени, и англичане, французы, русские, японцы и немцы уже вовсю занимались строительством.

Я же продолжал служить императрице. Она просила меня время от времени встречаться с молодым императором. И хотя он был окружен евнухами, наперегонки исполнявшими каждое его желание, император был очень одинок. И всегда радовался моим визитам. Он знал о моем прошлом и о том, что я немного отличался от многочисленных придворных, и, кажется, даже доверял мне. После таких визитов Цыси меня спрашивала:

– Ну как он тебе? С ним все в порядке?

Разумеется, она и сама виделась с ним, но ей хотелось знать, как его воспринимают и другие люди. Мне кажется, она даже по-своему любила его. Вот только временами я не знал, что ей о нем рассказывать. И дело тут не в здоровье императора, хотя он действительно много и часто болел. Я имею в виду его душевное состояние. У него было вытянутое бледное мясистое лицо, которое постоянно придавало ему грустный вид. А еще он бывал угрюмым. Лишь один или два раза за все время я находил его в одиночестве, когда он, словно ребенок, с довольным видом возился с какими-то часами. Некоторые считали, что у него не все в порядке с головой. Постепенно я стал задумываться, не разыгрывает ли он простачка, чтобы его сочли неопасным. Может, ему действительно стоило постоянно носить эту маску.

Так прошло почти пять лет. Конечно, я мог уйти на покой. За несколько лет до этого я получил чудесный дом мистера Чэня, скопил приличное состояние. И разумеется, выкупил свои половые органы. В основном я жил под личиной торговца, но оставить императрицу не мог. Каждую неделю на один или два дня я снова становился Лаковым Ногтем и прислуживал ей. Иногда мы отправлялись в Летний дворец, но бо́льшую часть времени проводили в Запретном городе. Для Цыси по-прежнему устраивались театральные представления и другие развлечения, но постепенно их становилось все меньше и меньше. Она очень любила фотографироваться. Кажется, к этому ее пристрастили западные дамы, потому что все время старались сфотографироваться вместе с ней. Цыси всегда тщательно следила за собой, а в дни, когда ее могли сфотографировать, вдвойне.

В эти годы мы много беседовали, но она продолжала хранить свои замыслы в тайне, не открывая их даже мне. За исключением одного-единственного раза, и спустя годы я часто вспоминал случайно оброненные ею слова.

– Знаешь, Лаковый Ноготь, – сказала она, – я как-то говорила тебе о том, что стране нужны перемены и что они произойдут, только когда для них настанет время.

– Да, моя госпожа.

– Вот только у нашей страны долгая история, и если присмотреться, можно понять, что в этом мире ничего нового нет. Идеи могут казаться новыми, но на самом деле таковыми не будут. Поэтому мы можем примерно предугадать, что нас ждет дальше.