Читаем Китай полностью

– Что вы делали на монгольском рынке?

– Покупали цыпленка и яйца, – встрял Том. – Для тебя.

– Понятно, – произнесла Эмили, глядя на сына. – Но я рада, что вы в безопасности.

– Мне не следовало туда идти, – смущенно сказал Трейдер. – Том спас мне жизнь, бросив мяч для крикета прямо в голову «боксеру».

– У него мощный бросок, – заявил Генри.

– Да. – Трейдер медленно кивнул. – Весь в меня.

– Неужели? – спросила Эмили.

– Однажды я тоже кое-чем в кое-кого бросил. Старая история из далекого прошлого. Расскажу в другой раз.

– Я очень горжусь тобой, Том, за то, что ты спас жизнь своему деду, – твердо сказал Генри, и Том просиял.

– Когда мы стояли у стены старой китайской библиотеки, то кое-что услышали. Дедушка сказал, что надо немедленно сообщить об этом сэру Клоду.

Пока Том говорил, в дверь постучали и к ним заглянул сам сэр Клод.

– Кто тут поминает мое имя всуе? – с улыбкой спросил Макдональд.

– Мы слышали кое-что, о чем вам следует знать, – сказал Трейдер. – Честно говоря, я не слышал, но у Тома слух острее. Том, скажи сэру Клоду, что ты слышал.

Том описал скрежет под землей, а Макдональд кивнул, сказав, что, вероятно, китайцы снова начали закладывать взрывчатку, и Трейдер подтвердил, что он тоже так подумал.

– Молодец! – похвалил Макдональд Тома. – Между прочим, я пришел к вам, потому что с монгольского рынка через стену посольства только что перекинули кое-что. Мне кажется, это твое.

И к радости мальчика, посланник вручил ему мяч для крикета.

– Должен сказать, очень любезно со стороны монголов, – заметил Макдональд. – Возможно, стоит научить их играть в крикет.

На следующее утро Макдональд встретил Трейдера у входной двери:

– У старой китайской библиотеки трое моих ребят. Один из наших врачей положил на землю резонатор и слушает с помощью стетоскопа. Довольно изобретательно, подумал я. А теперь у меня к вам просьба, – бодро продолжил посланник. – Мне нужно одолжить телескоп Генри. Есть одна идейка.

В полдень он вернулся с серьезным видом:

– Вы были правы. Китайцы делают подкоп под старой библиотекой. Теперь мы пытаемся выяснить, где еще они могут прятаться. Но есть одна новость. Плохая. Я был на стене с телескопом Генри. В Пекин прибыли войска с новыми знаменами. Я хорошо их рассмотрел. Похоже, по крайней мере один из губернаторов ответил на призыв Цыси подтянуть дополнительные войска. И еще кое-что. «Боксеры» тоже вернулись. Целые полчища…

– Вот почему чертов «боксер» появился тогда на монгольском рынке, – сказал Трейдер.

– Очевидно. Согласно последним сообщениям, наши силы находятся в пяти днях пути. Но, честно говоря, я перестал полагаться на эти сообщения. Я думаю, Цыси должна знать, где они, но это не точно. Так что вопрос в том, кто возьмет верх в Запретном городе: умеренные взгляды или радикальные? Если вторые, то со дня на день следует ожидать еще одной крупной атаки.

Какая ирония, подумал Трейдер, если бы все приложенные усилия, борьба, голод, болезни и жертвы – его собственные неудачные попытки укрепить веру Генри, спасение юным Томом его жизни, – если бы все это оказалось напрасным. Их войска прибудут только для того, чтобы обнаружить, что все в Посольском квартале: солдаты, женщины, дети и новообращенные – все до единого перебиты, возможно, всего за несколько часов до их прибытия.

Трейдер, разумеется, ни с кем не делился своими мыслями. Незачем. Он, прихрамывая, бродил по посольству, пытаясь выглядеть веселым, и считал, что ему это удалось, пока в какой-то момент Эмили не подошла к нему, не взяла под руку и не сказала:

– Бедный отец, ты выглядишь таким грустным.

– Нет, – заверил он ее. – Просто эта проклятая нога меня доканывает, вот и все.

Она сжала его руку, хотя поверила ли – другой вопрос.

Прошла неделя. Люди не хотели обсуждать угрозу со стороны китайских знаменных войск и «боксеров». Они предпочитали делиться любыми новостями о приближении их войск. Оставалось утешаться одним: каждый день, проходящий без крупного штурма, означал, что у китайцев остается все меньше времени, чтобы предпринять отчаянную попытку прорваться через их оборону.

Но минирование продолжалось. И стрельба становилась все более настойчивой, так что перемирие больше не соблюдалось.

Что касается Трейдера, он считал каждую ночь и каждый день, как и все остальные, но с одним отличием: он не мог забыть обещания, данного Эмили.

Если бы только дочь не была права. В этом вся проблема. Он представлял «боксеров» с их мечами и императорские войска со штыками. Он понимал, что они сделают с Томом. Конечно, мальчика следует спасти от такой участи. Но у него рука не поднимется. Эта мысль преследовала Трейдера. Том спас мне жизнь, подумал он, а у меня не хватает смелости даровать ему быструю смерть. Он убеждал себя, что это его долг, но в глубине души боялся, что подведет. Трейдер молил Бога, чтобы войска подошли поскорее.

Однажды, когда после полудня Трейдер читал Тому приключенческий рассказ, его голос чуть не сорвался, и он не мог продолжать. Том заволновался, и Трейдер снова все списал на больную ногу.